3 ноября 1937 года в урочище Сандармох в Карелии были расстреляны более сотни украинских деятелей культуры, которые до того верно служили большевистской партии, но не успели за колебаниями партийной линии. Сейчас представителей этой генерации национал-большевиков и их культурный продукт принято называть "Расстрелянным возрождением"
После окончательного установления Советской власти на Украине многим украинофилам казалось, что украинский культурный проект обречён. Однако именно в 1920-х годах украинская культура неожиданно пережила один из самых ярких периодов своего культурного развития.
Политика украинизации, которую большевистская власть проводила в рамках более широкой кампании коренизации, открыла новые возможности для развития украинского языка, образования, литературы и искусства. Украинский язык внедрялся в школах, государственных учреждениях и прессе, а количество украиноязычных изданий стремительно росло.
За несколько лет на Украине сформировалось целое поколение молодых авторов, стремившихся создать современную культуру европейского уровня. Они переводили западных писателей, экспериментировали с формой и стилем, обсуждали будущее украинской литературы и искали своё место на культурной карте Европы.
В начале 1920-х украинская интеллигенция неожиданно получила то, на что во времена Российской империи не могла и надеяться: Украину, где не просто позволили свободное развитие украинского языка и культуры, но и насаждали их. Эти условия казались настолько привлекательными, что в УССР переезжали художники и учёные из оккупированной поляками Галичины, и возвращались эмигранты: например, семья Крушельницких, поэт Николай Вороной и даже глава "буржуазно-националистической" Центральной Рады Михаил Грушевский.
Молодые украинские деятели искусств того периода сами называли себя "Красным ренессансом" – причём абсолютно искренне, ведь большинство из них были убеждёнными коммунистами, выступавшими за светлое будущее рабочих и крестьян. Взять одни названия их объединений: "Плуг", ВАПЛИТЕ (Вольная академия пролетарской литературы), МАРС (Мастерская революционного слова).
Их творчество было многоликим и разнообразным. Был и понятный неприхотливому читателю юмор Остапа Вишни, и тонкая любовная лирика Владимира Сосюры, а ещё – интеллектуальные романы Валерьяна Подмогильного, "романтика витаизма" бывшего чекиста Николая Хвылевого, футуристические стихи Михаила Семенко, неоклассицизм Николая Зерова... 1920-е на Украине – это эпоха разнообразных "измов", которых ещё не поглотил социалистический реализм.
В то же время литераторы вели горячие дискуссии о пути развития украинской культуры, самой известной из которых стала литературная дискуссия 1925-28 годов. Именно тогда прозвучал призыв Николая Хвылевого "Прочь от Москвы! Даёшь Европу!", который ему вскоре припомнили.
Говоря о "Красном ренессансе", важно помнить, что речь идет не только о писателях и поэтах. Это было целое поколение интеллектуалов, которое пыталось создать современную украинскую культуру – от литературы и театра до кино, науки и образования. Центром их творчества был Харьков, на то время столица Советской Украины.
Сюда в 1926 году из Киева перебрался театр "Березиль" Леся Курбаса – явление мирового масштаба в плане смелости режиссёрских экспериментов, в частности, с пластикой актёров и сценографией. Макеты декораций к спектаклям Курбаса получили золотую медаль на Всемирной театральной выставке в Париже в 1925 году. Курбас вместе с драматургом Николаем Кулишем создал творческий тандем, давший украинской культуре уникальные представления: "Мина Мазайло", "Народный Малахий", "Маклена Грасса".
В изобразительном искусстве заметным явлением стала Ассоциация революционного искусства Украины, объединившая учеников монументалиста Михаила Бойчука. Фрески, графика, театральные декорации "бойчукистов" основывались на украинской художественной самобытности, хотя сам мастер открещивался от "украинского национального стиля". Благодаря монументальной живописи искусство выходило в публичное пространство – видеть его могло гораздо больше людей, чем картины, закрытые в салонах и музеях.
И, конечно, в 1920-х начался расцвет кино – сравнительно нового искусства, которое увлекало и удивляло массы. На Одесской кинофабрике начал свой творческий путь Александр Довженко – писатель и невероятно талантливый кинорежиссёр. Его ленты "Звенигора" и "Земля" хотя и не шли вразрез с социалистической идеологией, но своей эстетикой отрицали потребность во "власти Советов" на Украине. Неудивительно, что они подверглись критике, а фильм "Арсенал" стал для Довженко личной уступкой власти – он сам воевал на стороне петлюровцев.
Но культурный расцвет 1920-х годов длился недолго. Уже в конце десятилетия политику украинизации начали сворачивать. С ней сокращалось и пространство для творческой свободы. То, что ещё вчера поощрялось государством, вдруг стали называть "национализмом".
Одним из первых тревожных сигналов стало сфабрикованное дело "Союза освобождения Украины" 1930 года, в рамках которого были арестованы десятки украинских учёных, педагогов и общественных деятелей. Однако настоящий удар по украинской интеллигенции пришёлся на 1933 год.
В мае, после ареста близкого друга и соратника Михаила Ялового, покончил жизнь самоубийством Николай Хвылевой. Его смерть стала символом краха надежд целого поколения. А 22 июня 1933-го началась новая волна арестов, которая фактически открыла эпоху масштабных репрессий против деятелей культуры Советской Украины, продолжавшуюся вплоть до 1937 года.
Деятелей искусств обвиняли в терроризме, подготовке покушений на жизнь партийных чиновников, а также в шпионаже и "участии в контрреволюционной организации" (по таким статьям, например, судили Михаила Бойчука). Дела были сфабрикованы, часто на скорую руку, небрежно – с "выбитыми" на допросах признаниями, вымышленными показаниями. Художники-оппоненты, ожесточённо дискутировавшие об эстетике, теперь давали показания друг на друга, и разделили одну судьбу – арест и расстрел.
Кульминацией трагедии стало 3 ноября 1937 года, когда в урочище Сандармох в Карелии советские карательные органы расстреляли более сотни украинских деятелей культуры. Среди них были Лесь Курбас, Николай Кулиш, Валерьян Пидмогильный, Николай Зеров и другие представители поколения, которое мечтало о культурном возрождении Украины.
Чудом избежали смерти Владимир Сосюра, Павел Тычина, Максим Рыльский, Николай Бажан, но столкновение с репрессивной системой их изменило. О творческой свободе речь больше не шла, единственным легитимным направлением стал социалистический реализм – воспевание коммунистического рая, заметно отличавшегося от советских реалий.
Через двадцать лет после расстрела в Сандармохе польский писатель Ежи Гедройц, который издавал в Париже журнал "Культура", решил издать антологию писателей Советской Украины 1920-30-х годов, жизнь которых оборвали сталинские чистки, а творчество было вычеркнуто из официальной истории украинской литературы.
Со своей идеей Гедройц обратился к Юрию Лавриненко, украинскому писателю и диссиденту, который уже несколько лет жил в США. Название антологии "Расстрелянное возрождение" предложил именно Гедройц (хотя само словосочетание в одном из своих текстов ранее употребил Лавриненко), и позже это понятие распространилось не только на писателей, но и на других деятелей искусств периода "Красного ренессанса".
До конца неизвестно, сколько украинских писателей погибло в результате сталинских чисток. В предисловии к антологии Лавриненко привел данные, свидетельствующие, что из 259 авторов, печатавших тексты в 1930 году, в 1938 году осталось только 36. Это означает, что 223 автора исчезли из литературного горизонта.
Однако фактическое число тем или иным способом репрессированных украинских писателей (а также литературоведов, языковедов, работников культуры) было значительно больше – оно могло охватывать 481 фамилию. Среди авторов, фигурировавших в антологии Лавриненко (почти на 1000 страниц), только единицы пережили 1930-е годы.
Резонанс антологии превзошёл все ожидания. Книгу прежде всего прочитала украинская эмиграция, и в отзывы в основном были положительными (единственным исключением стала рецензия Дмитрия Донцова). В целом, преобладала благодарность, а иногда – удивление и какая-то растерянность, что такой гигантский труд вышел благодаря полякам, а не самим украинцам*.
В начале 1960-х на антологию отреагировала украинская советская пресса, которая раскритиковала "украинофильскую группу магнатов", сплотившихся вокруг "Культуры" (ей приписывали ответственность за польскую политику в украинском вопросе на протяжении столетий). Главный "контрудар" нанёс Александр Мазуркевич в брошюре, а затем в книге "Зарубежные фальсификаторы украинской литературы". Характерно, что, критикуя антологию, Мазуркевич не решился упомянуть её название.
P.S.: Современным украинским декоммунизаторам (на самом деле не только – у их российских коллег схожие проблемы) остаётся только посочувствовать. Если проводить политику декоммунизации последовательно, то забыть надлежит не только Хвылевого и Зерова, но и Лесю Украинку – ну явно ж с антиукраинскими целями "Манифест коммунистической партии" переводила… Да что там говорить – ведь и Юрий Андрухович учился в Литературном институте им. Горького в Москве, а "Московиада" во многом выглядит как переложение поэмы Венедикта Ерофеева "Москва-Петушки". Ну как прикажете создавать "модерну українську культуру" (что бы это ни значило) с такими кадрами? – Ред.
* Следствие плохого знания истории украинской культуры – достаточно вспомнить вклад в неё польских "хлопоманов" вроде историка Владимира Антоновича, писателя Фаддея Рыльского и автора слов государственного гимна Павла Чубинского – Ред.