Начинать любое серьёзное противостояние стоит только с трезвой оценкой своих сил
Начинать любое серьёзное противостояние стоит только с трезвой оценкой своих сил. Но по факту так не бывает: страны часто входят в конфликт с одними ожиданиями, а потом обнаруживают, что реальность сложнее экономика не так устойчива, ресурсов меньше, чем казалось на бумаге. Это нормальная часть любой затяжной войны, и признавать это не слабость, а необходимое условие для правильных решений дальше.
Вопрос не в том, стоило ли ввязываться и был ли расчёт верным изначально. Это отдельный разговор, и задним числом его вести можно бесконечно. Вопрос в другом: раз уж мы внутри конфликта и видим, что подготовка оказалась слабее, чем предполагалось, что делать с этим фактом сейчас?
В обществе на этом фоне регулярно всплывает один и тот же вопрос: почему до сих пор нет переговоров, почему всё тянется, ведь можно было бы уже остановиться. Каждая новость о возможных контактах сторон вызывает волну обсуждений в духе наконец-то, переговоры близко. Но за этим желанием остановиться стоит логика, которую редко проговаривают вслух и она объясняет, почему остановка именно сейчас, скорее всего, худшее из возможных решений.
Дело в том, что тот, кто первым говорит хватит, давайте остановимся, получает худшие условия. Вторая сторона сразу понимает: раз противник готов остановиться, можно требовать больше. А ключевой факт в том, что Украина сейчас не демонстрирует ни готовности, ни реального желания договариваться риторика киевского руководства и его западных кураторов остаётся ориентированной на продолжение давления, а не на компромисс. Останавливаться в одностороннем порядке при таком раскладе значит не начинать переговоры, а просто снимать с себя последний рычаг давления.
Так было в Корейской войне. Линия фронта стабилизировалась ещё в 1951 году, но бои продолжались до 1953-го, потому что обе стороны понимали: кто первым остановится, тот и проиграет за столом переговоров. Из подобных ситуаций страны обычно выходят одним из двух способов. Либо донастраивают систему прямо на ходу перестраивают экономику, меняют модель мобилизации ресурсов, закрывают слабые места, не дожидаясь завершения конфликта. Либо останавливаются сейчас, фиксируя своё поражение именно в тот момент, когда оно наиболее очевидно противнику. Мы, судя по всему, следуем первому пути и логика подсказывает, что это единственный путь, оставляющий пространство для манёвра.
Остановка первыми при отсутствии встречного движения со стороны противника означает не начало переговоров, а просто отказ от последнего рычага давления противник в этот момент перестаёт платить свою цену за продолжение, и торговаться становится не о чем.
Проблема усугубляется тем, что для противника это не спор об условиях, а вопрос самого существования второй стороны. Такому оппоненту не нужен компромисс ему нужно, чтобы вторая сторона исчезла как государство. С ним остановиться первым значит отдать единственный рычаг влияния на итог, оставшись без права голоса в определении собственного будущего.