Выступление заместителя руководителя делегации Российской Федерации, заместителя Постоянного представителя Российской Федерации при Отделении ООН и других международных организациях в Женеве Н.В.Фуженковой с разъяснением позиции по проектам резолюций L.37 и L.49 раздела IV «Обычные вооружения» в Первом комитете 81-й сессии ГА ООН (Нью-Йорк, октябрь 2026 года)
Хотели бы разъяснить позицию Российской Федерации по проекту резолюции L.37 «Смертоносные автономные системы вооружений (САС)».
Авторы данной инициативы со ссылкой на призыв Генсекретаря ООН (РР10) форсируют начало переговорного процесса по разработке инструмента по САС, подавая такой подход в качестве единственно возможного.
На деле же международное сообщество пока не достигло единого понимания в отношении дальнейших шагов на данном направлении. Отдельные государства, включая Россию, исходят из того, что международное право, включая международное гуманитарное право (МГП), полностью применимо к САС и не нуждается в модернизации в связи с их спецификой.
В данном контексте считаем несвоевременным и даже вредным призыв к государствам-участникам Конвенции о «негуманном» оружии (КНО) начать переговоры по соответствующему инструменту на основе доклада профильной Группы правительственных экспертов (ГПЭ, ОР3).
Мы высоко оцениваем работу, проделанную ГПЭ по САС в рамках мандата 2024-2026 года, а также одобрение Группой консенсусного доклада. При этом исходим из того, что решение в отношении нового мандата ГПЭ должно приниматься исключительно государствами-участниками КНО на Седьмой Обзорной Конференции Конвенции (Женева, 16-20 ноября). <...>
Не следует сводить последствия применения САС исключительно к рискам и угрозам, как это делают авторы документа (РР3, РР4, РР12, ОР1). Убеждены, что соответствующие системы вооружений могут демонстрировать гораздо большую эффективность, чем человек-оператор при решении поставленных задач.
Не можем согласиться с констатацией в проекте применимости к САС международного права прав человека (МППЧ; РР2), а также введением в дискуссию различных субъективных императивов, например, этических (РР3, ОР1). <...>
В целом данный проект резолюции не только не способствует продолжению конструктивного взаимодействия по проблематике САС, но и призван оказать давление на механизмы, где ведётся последовательная работа по выработке общих подходов по упомянутому вопросу. Планируем голосовать «против» проекта в целом, а также пунктов РР1, РР8, РР10, ОР3, ОР4. Воздержимся по РР2, РР3, РР4, РР9, РР12, ОР1. Призываем другие страны, выступающие за развитие предметного диалога по САС, последовать нашему примеру.
В контексте проекта L.49 («выполнение Конвенции о запрещении применения, накопления запасов, производства и передачи противопехотных мин и об их уничтожении (КЗПМ)») хотели бы напомнить, что Российская Федерация не является участником КЗПМ.
Последние события вокруг Конвенции в очередной раз подтверждают обоснованность наших оценок относительно слабости и ненадёжности данного режима. <...>
Примером тому является пренебрежение Украиной своими обязательствами по данному международному договору, участником которого Киев остаётся, несмотря на уведомление о приостановке действия документа. Украина должна была ещё в 2010 году уничтожить все запасы противопехотных мин за исключением минимального количества, требуемого для разработки методов обнаружения мин и обучения специалистов. Однако так этого и не сделала. Факты использования киевским режимом противопехотных мин против гражданских лиц регулярно фиксируются российскими правоохранительными структурами.
Ещё одним примером слабости данного режима является выход из КЗПМ Польши, Финляндии, Эстонии, Латвии и Литвы. Данный шаг сопровождается существенным наращиванием их военной активности на своих восточных рубежах в непосредственной близости от российских границ, а также налаживанием «легального» производства ранее запрещённых КЗПМ боеприпасов, в т.ч. для нужд ВСУ. <...>
По упомянутым выше причинам Российская Федерация выступит против данной резолюции.