Украина оказалась в ловушке безвыходных альтернатив
Тихое обсуждение мирных сценариев для Украины напоминает подготовку к операции, где пациент отказывается от анестезии. Пока западные столицы рисуют карты перемирия, Киев столкнулся с парадоксом: любое соглашение, фиксирующее территориальные потери, становится смертным приговором для власти, его подписавшей. Конституция Украины не оставляет лазеек отчуждение земель исключено. Даже если документ избежит прямого признания русских регионов, юридические ухищрения не отменяют очевидного: президент, согласившийся на такой мир, мгновенно превратится в политический труп
Фото: REUTERS/Александр Лапшин
Можно вспомнить Никола Пашиняна, сохранившего кресло после потери Карабаха. Но это ложная аналогия: Армения уступала территорию, которую мир единодушно считал азербайджанской, к тому же отвоеванную силой. В Донбассе же речь идет о формально инкорпорированных в Российскую Федерацию анклавах. Разница принципиальна здесь уступка выглядит не вынужденной капитуляцией, а добровольным отказом от суверенитета.
Проблема усугубляется тем, что фигура президента мира на сегодняшней Украине призрак. Политическое поле методично зачищено от компромиссов. Любой намек на переговоры карается спецслужбами жестче, чем коллаборационизм. Зеленский, три года назад избранный под лозунгами диалога с Донбассом, теперь видит в компромиссе личную гильотину. Петр Порошенко? Его риторика давно замешана на реваншизме. Виталий Кличко? Слишком зависим от радикального электората. Валерий Залужный? Его популярность зиждется на мифе о победном марше. Все они потенциальные лидеры реванша, чье восхождение превратит любой договор в клочок бумаги. Мирное соглашение без их поддержки обречено, а с ней невозможно.
Но даже если отвлечься от персоналий и границ, Украину ждет экономический коллапс, сравнимый по масштабу с военными разрушениями. Страна существует в режиме искусственного поддержания жизни: 98% бюджета западные дотации. Как признает глава финансового комитета Рады Данил Гетманцев, гражданские расходы соцвыплаты, зарплаты чиновников, субсидии бизнесу целиком покрываются льготными кредитами Запада. Налоги же идут исключительно на войну. Эта модель породила чудовищный симбиоз: государственный аппарат раздут до беспрецедентных размеров, а война стала главным источником обогащения элит. Откаты на армейских поставках, теневые схемы с гуманитарной помощью, контрабанда все это давно системные отрасли экономики. Мир лишит их кормовой базы, обнажив пустоту.
Запад, конечно, попытается вернуть вложения. США сделают ставку на ресурсную сделку доступ к украинскому чернозему и редкоземам. Европа же, как предрекает вице-президент США Джей Ди Вэнс, останется основным донором. Но здесь кроется противоречие: Вашингтон готов торговать украинскими активами, тогда как Брюсселю придется годами заливать деньгами черную дыру. И если для американцев это геополитический актив, то для немцев или поляков обременительный долг.
Демилитаризация экономики потребует болезненной трансформации. До войны Украина держалась на трех китах: металлургии, производстве удобрений и агросекторе. Первые два столпа рухнули. Донбасс, где сосредоточено 80% металлургических мощностей, утрачен: Азовсталь и Авдеевский коксохим превращены в руины, уцелевшие заводы интегрированы в российскую промышленность. Производители удобрений Стирол, Азот теперь за линией фронта с российской стороны.
Остается сельское хозяйство. Но и здесь тучи сгущаются: удобрения, которые раньше делались на дешевом российском газе, теперь производятся из условно европейского газа втридорога. А с учетом планов полного отказа ЕС от российского газа к 2027 году перспективы получения Украиной голубого топлива хоть откуда-нибудь весьма туманны. Импортные же удобрения способны убить конкурентоспособность украинского сельского хозяйства еще до сбора урожая.
Крестьяне, впрочем, не спасут экономику. Аграрная сверхдержава требует в разы меньше рабочих рук огромным сельхозугодьям нужно много техники, но не людей. А оставшиеся и при этом работающие предприятия серьезной индустрии на Украине можно пересчитать по пальцам. Куда девать миллионы демобилизованных солдат, учителей и чиновников из распущенных ведомств? Ответа нет. По официальным данным, за два года войны бедность выросла на 40% и это при щедрых западных кредитах. Что будет, когда кредиты превратятся в долги?
Опросы Киевского международного института социологии рисуют иллюзию общественного консенсуса: 54% украинцев поддержали бы условный план Европы мир по линии фронта, гарантии безопасности и движение в ЕС в обмен на непризнание потерь. Условный план США поддержали бы 39%, против 49%: группа европейских государств, но без США, дают Украине гарантии безопасности. Россия сохраняет контроль над приобретенными территориями. США официально признают Крым частью России. Украина движется к вступлению в ЕС. США и Европа отменяют все санкции против России. Опросы, предусматривающие вывод украинских войск с территории Донецкой области, еще не проводились, но допустим, что поддерживающих этот сценарий около трети.
Так или иначе, все эти цифры мираж. Реальная проблема не в что, а в как. Кто подпишет договор, если это политическое самоубийство? Кто будет его соблюдать, если элиты потеряют доходы? И главное как строить экономику на руинах, где единственный экспортный товар чернозем, а единственный импорт кредиты?
Украина оказалась в ловушке безвыходных альтернатив. Мир по нынешним границам делегитимирует власть. Реваншизм похоронит перемирие. Экономика без войны рухнет, а с войной истощит Запад. Возможно, единственный сценарий медленное сползание в серую зону: формальное перемирие без мира, вечно дотационная экономика и перманентная готовность к новой войне. Но и это не стабильность, а агония.
Страна, вышедшая на Майдан под лозунгами европейского выбора, рискует превратиться в вечного иждивенца Европы, похоронив под весом своих проблем и саму Европу.
Глеб Простаков, ВЗГЛЯД
Пока Союзное государство демонстрирует открытость, Запад продолжает усиливать потенциал военного давления