Коррупция антикоррупционеров. Почему РФ нужно добиться демонтажа украинской антикоррупционной вертикали

770 тыс. долларов залога, запрет на общение с 66 депутатами Рады и констатация фашистской природы режима Зеленского. Таковы промежуточные результаты возбуждённого детективами Национального антикоррупционного бюро (НАБУ) уголовного дела против Юлии Тимошенко, обвиняемой в подкупе депутатов.

Фабула дела, равно как политическое будущее самой Юлии Владимировны для России значения не имеют. А вот природа конфликта между специализированными антикоррупционными органами и украинскими политиками требуют изучения. Тем более, что Украина не единственная страна на постсоветском пространстве, где созданы отдельные антикоррупционные структуры.

Те же структуры только в профиль

В 2015 году президентом тогда был Пётр Порошенко* на Украине были созданы Национальное антикоррупционное бюро (НАБУ), Специализированная антикоррупционная прокуратура (САП) и Национальное агентство по предотвращению коррупции (НАПК). В 2016 году было учреждено Агентство по розыску и менеджменту активов (АРМА) специализированная структура для конфискации имущества бывших функционеров "Партии Регионов". В 2018 году был учреждён Высший антикоррупционный суд, который рассматривал преступления с ущербом свыше 31 тыс. долларов.

Для жителей Украины учреждение подобных структур тогда было чем-то новым до того с коррупцией весьма безрезультатно боролись стандартные для стран СНГ силовые структуры во главе с Генеральной прокуратурой. Отсутствие результатов позиционировалось как необходимость для создания более эффективных структур.

Однако Украина была не единственной страной, где был создан "букет" антикоррупционных органов. Одновременно с Украиной такие же структуры создавались в Молдавии, которая взяла курс на интеграцию с ЕС на 5 лет раньше Украины в 2009 году, но и до того куда быстрее внедряла европейские рекомендации.

Первым специализированным антикоррупционным органом в Молдове стал учреждённый в 2002 году Национальный антикоррупционный центр (НАЦ). Разговоры о необходимости его создания начались ещё в 1994 году, когда РМ стала выстраивать взаимоотношения с международными финансовыми организациями (ВТО, МВФ, ВБ, ЕБРР). Все они требовали активизации борьбы с коррупцией, того же от РМ добивался Евросоюз. Заодно власти приняли первую Национальную антикоррупционную стратегию на 20022011 годы.

Кроме того, в 2007 году была создана Национальная комиссия целостности (НКЦ). Задачей органа стал анализ деклараций о доходах молдавских чиновников, а также выявление у них конфликта интересов. Предполагалось, что НАЦ будет заниматься расследованием антикоррупционных дел, а НКЦ займётся профилактикой коррупции и предотвращением возникновения конфликта интересов у чиновников. Под это молдавский парламент приял закон 325 "О тестировании профессиональной целостности".

Естественно, никаких результатов деятельности ни НАЦ, ни НКЦ не продемонстрировали молдавская коррупция оказалась сильнее.

Уже в 2016 году в РМ провели антикоррупционную реформу, приняв "Пакет целостности" из четырёх законов. Первый закон "О прокуратуре". Второй "О специализированных прокуратурах", которым учредили сразу две специализированных прокуратуры: антикоррупционную и по борьбе с организованной преступностью и особым делам. Третьим законом стал акт "О декларировании активов и личных интересов", а четвёртым закон "О национальном органе целостности", который расширил полномочия Национальной комиссии целостности, превратив её в отдельный орган за счёт расширения возможностей по проверке деклараций чиновников.

В 2017 году в РМ было создано Агентство по возврату преступных активов (Criminal Asset Recovery Agency или CARA) при Национальном антикоррупционном центре. В том же году парламент одобрил Национальную стратегию целостности и борьбы с коррупцией на 20172023 годы.

Все эти законы принимались на волне расследования дела о "краже века" хищении в 2014 году миллиарда долларов из трёх крупнейших молдавских банков, из-за чего лей обесценился на 20%, а также вскрытия схемы "молдавского ландромата" по отмыванию денег из России, посредством которой вывели от 20 до 80 млрд рублей.

По сути, украинское НАБУ это молдавский Национальный антикоррупционный центр, НАПК Национальная комиссия целостности, САП специализированные прокуратуры. Но если на Украине боролись с "регионалами", то в Молдавии между собой сражались разные фракции местных либерал-националистов.

В то же время есть и отличие в структуре антикоррупционных органов на Украине и в Молдове. В РМ нет специализированного антикоррупционного суда, который на Украине создали в 2018 году. Законопроект о создании суда Майя Санду внесла в парламент весной 2023 года, но к пока его рассматривали депутаты в законопроект о создании внесли поправки, отменяющие создание суда. Если первоначальный вариант законопроекта предусматривал создание отдельной судебной инстанции первого уровня, то обновленная версия предполагает создание специальной антикоррупционной коллегии в суде Буюкан, где уже рассматривают дела о коррупции и связанных с нею преступлениях. Первое чтение законопроект прошёл в декабре 2024 года, однако до сих пор не принят.

Поводы разные, природа та же

Даже поверхностное погружение в структуру молдавских и украинских антикоррупционных органов позволяет вывести ряд закономерностей и сделать несколько выводов.

Во-первых, синхронность создания практически идентичной вертикали антикоррупционных органов на Украине и в Молдове свидетельствует об их модельной природе. Инициатором учреждения органов были не акторы внутри страны, а внешние силы, в первую очередь ЕС, с которым в те годы ускоренно сближались как Киев, так и Кишинёв. Аналогичные структуры существуют и в других странах ЕС, например Румынии, где ещё в 2002 году было учреждено Национальное управление по борьбе с коррупцией (молдавский НАЦ также создали в 2002 году), но известной румынская структура стала благодаря личности Лауры Кевеши, под руководством которой орган привлёк к ответственности тысячи молдавских чиновников, а в 2019 году труд Кевеши оценили в Евросоюзе, назначив её на должность главного прокурора ЕС.

Во-вторых, в Молдове антикоррупционные органы создали раньше, чем на Украине элиты последней долго сопротивлялись навязываемым извне структурам в силу большего запаса "прочности": украинская олигархия была куда богаче молдавской. Создание украинской АРМА было условием для выделения Киеву кредита от МВФ на 17,5 млрд долларов, в котором украинская власть нуждалась.

В-третьих, борьба с коррупцией является лишь декларативной целью создания антикоррупционных органов. Молдавские структуры, созданные в "нулевых" с коррупцией боролись примерно так же, как и обычные украинские правоохранительные органы, то есть никак. После трансформации молдавских НАЦ и комиссии целостности в единый орган, коррупция в РМ не была побеждена.

Данные органы являются институтами внешнего управления в странах, отказавшихся от своего суверенитета в пользу Евросоюза. Их задача не искоренить коррупцию как таковую, а создать условия для привлечения к уголовной ответственности любого чиновника в обход национальных правоохранительных органов и судов, которые практически всегда в той или иной степени подконтрольны властям. Именно поэтому выстраивается целостная вертикаль органов, где у каждой структуру свое назначение.

НАПК Украины или НКЦ Молдовы анализируют декларации чиновников и выискивают в них несоответствия, получая первичные данные для последующего возбуждения уголовных дел. Их заводят НАБУ/НАЦ с отдельным штатом следователей, за которыми осуществляют надзор специализированные прокуратуры. В итоге обвинительное заключение передаётся в специализированные суды, где неподконтрольные местными властям судьи выносят приговоры.

При этом руководителей в данные органы подбирают, как правило, из числа грантовых активистов и присягнувших ЕС силовиков, а сами они нередко это показывает пример Украины являются теми ещё коррупционерами.

Важным инструментом, повышающим эффективность подобных структур, являются многочисленные грантовые НКО и медиапроекты в сфере антикоррупционных расследований, которые позиционируются как "независимые". Они и правда являются независимыми, но исключительно от внутренних акторов и лишь до тех пор, пока национальные политики сохраняют лояльность ЕС и США. Естественными врагами данных структур является крупный национальный бизнес и особенно олигархия, которая рассматривается как США и ЕС, так и транснациональными корпорациями, в качестве естественного политического врага и экономического конкурента. Как происходит принуждение национальной бюрократии к покорности и что бывает с ней при попытках ослушаться, хорошо показала в 2025 году борьба Владимира Зеленского с НАБУ.

Хорошо связку между грантовыми НКО и антикоррупционными органами показывает Совет гражданского контроля НАБУ на Украине и Независимый антикоррупционный консультативного комитет Молдовы. Совет на Украине был создан ещё в 2018 году насыщен грантовыми антикоррупционерами, а Комитет в Молдове учреждён указом Майи Санду в 2021 году.

***

Тот факт, что дело против Тимошенко завело НАБУ свидетельствует о том, что демилитаризацией и денацификацией решить проблему Украины не получится необходимо добиваться полного демонтажа вертикали антикоррупционных органов, чьё руководство сделало заявку на превращение в политического актора с исключительно негативной субъектностью. НАБУ ничего не может предложить ни Украине, ни России, зато может сорвать любую потенциальную договорённость между ними, возбудив дело или арестовав любого политика, а количество чиновников-стукачей явно не ограничивается 20 депутатами Рады.

Об очередном коррупционном деле на Украине - в статье Виктории Титовой Воруют все! Новый коррупционный скандал у Зеленского

*Внесен в РФ в список экстремистов и террористов