Андрей Грозин: Украина объявила Иран своим врагом и ждет войны, которая откроет для нее окно возможностей
Исламская республика всегда позиционировалась Киевом в качестве своего внешнего геополитического противника. В качестве союзника или нейтрала они иранцев никогда не рассматривали. В отношении же Китая у Киева были попытки найти возможности для ситуативного союза, шел поиск нейтральных оценок и формулировок.
Об этом в интервью изданию Украина.ру рассказал востоковед, руководитель отдела Средней Азии Института стран СНГ Андрей Грозин.
Иран проведёт военные учения 1 и 2 февраля с боевыми стрельбами в Ормузском проливе. К этим маневрам присоединятся Россия и Китай, сообщает "Аль-Джазира". При этом издание The New York Times сообщило, что военный удар США по Ирану возможен в течение ближайших 48 часов. Зеленский же полагает, что дата и место следующей трехсторонней встречи России, США и Украины могут быть перенесены из-за ситуации вокруг Ирана.
- Андрей Валентинович, удержат эти маневры Трампа от принятия решения об ударе по Ирану?
- Американцы при всей склонности к силовому продавливанию своей повестки все-таки должны отдавать себе отчет в том, что риски от возможного повторения предыдущего опыта 12-дневной войны оказываются очень серьезными. И испортить отношения с русскими и китайцами можно будет на еще более значимую глубину.
Китай накачивал Иран последние полгода самыми разными военными поставками. В иранском военном комплексе широко представлены китайские новинки и, очевидно, российские. Преодоление попытки прокси-войны путем раскачивания массовых беспорядков в значительной мере было купировано российско-китайским технологическим, административным, кадровым вмешательством в ситуацию.
Уровень вовлеченности стран, которые не заинтересованы в том, чтобы в Иране разгоралась внутренняя нестабильность, гораздо выше, чем это было еще полгода назад. То есть для Москвы и Пекина распад Ирана, превращение его в подобие Венесуэлы совершенно неприемлемы по множеству причин.
Для Китая это нефть, для России транспортные коридоры. Для Китая это еще и перспектива реализации стратегии "Один пояс один путь". С выпадением Ирана из российских и китайских геостратегических планов у нас начнутся серьезные проблемы, сопоставимые с вялотекущим прокси-конфликтом в Восточной Европе на территории Украины.
Появление нестабильного Ирана это прямой вызов национальной безопасности России. Для Китая то же самое. Недавно я общался с нашими китайскими коллегами, которые очень обеспокоены влиянием ситуации в Иране на близлежащее пространство от Объединенных Арабских Эмиратов до Синьцзян-Уйгурского автономного округа.
- Объясните, пожалуйста, подробнее, почему вы считаете, что кризис в Иране создаст России не меньшие проблемы, чем ситуация на Украине.
- Прокси-война на Украине стала одним из вызовов, которые Россия парирует в ежедневном режиме. Проблемы, возникающие в связи с СВО, которые нам пытаются создать наши геополитические конкуренты, превратились уже и для российских военных, и для капитанов экономики, бизнеса, финансовой сферы в рутину. То есть это вызов, но не краш-тест для автомобиля, который врезается в бетонную стену на полной скорости.
А Иран это новый фронт гибридной войны. Это проблема, которая возникнет у России с глобальной транспортно-логистической системой, с перестройкой энергетической системы, потому что на Иране очень многое завязано в смысле транспорта и энергетики на ближайшие полвека, как минимум.
Кроме того, иранцы это очень своеобразный геополитический партнер, который обременен исторической памятью, имперскими комплексами, который всегда старается играть по своим собственным правилам. Не говоря уже о религиозных особенностях. Иран часто так генерирует свои запросы, что Кремлю отвечать на них очень сложно. Росси всегда предъявляются претензии, особенно на экспертном уровне.
Ты можешь общаться с коллегами из МИД Ирана, с людьми из парламента и КСИР, но обязательно услышишь прямые или завуалированные претензии в адрес политики Российской Федерации, которая с точки зрения наших иранских друзей недостаточно проиранская.
Иран это не страна третьего мира, которая заинтересована только в российской нефти за полцены. Даже в отношениях с Китаем, от которого он во многом зависит, Иран сохраняет очень большой элемент автономии. Тем не менее есть много моментов, по которым наши политические линии совпадают. Мы одинаково неприемлем гегемонизм, который пытаются демонстрировать Штаты, политики, которая реализуется через силовое или экономическое давление.
Россия сейчас чемпион по наложенным санкциям, но второе место прочно занимает Иран. И живут они в этом санкционном режиме дольше нас, с 1979 года, со времен Исламской революции. В любом случае, как развиваться Ирану будут решать люди в Исфахане, Тебризе и Тегеране, а не в Брюсселе и Вашингтоне. Поэтому мы с ними совпадаем в том смысле, что хотели бы видеть мир многополярным.
Персидский полюс отвечает российским интересам. А полюс, условно говоря, условно персидский, но проамерикано-израильско-пробританский не отвечает. Он станет нашим потенциальным конкурентом, который будет транслировать многочисленные угрозы безопасности российским национальным интересам на Южном Кавказе и в Центральной Азии.
Россия старается помочь сохранить Иран в стабильном положении. Отсюда и военно-техническое сотрудничество, помощь в восстановлении военно-воздушных сил, которые пострадали во время 12-дневной войны лета прошлого года.
Москва и Пекин, который гораздо больше заинтересован в сегодняшнем Иране, не готовы воевать за него. Но и Иран не готов воевать за Россию. Да, на первом этапе специальной военной операции мы очень многим обязаны, нашим иранским друзьям. Иранская технологическая помощь, в том числе по линии беспилотных систем, прекрасно известна. И совместные учения это знак того, что Россия не готова бросить Тегеран под израильско-американский каток.
- На днях в сети произошла перепалка между главой МИД Ирана Аббасом Аракчи и его украинским коллегой Сибигой. Аракчи заявил, что украинский президент якобы призывает к незаконной агрессии США против Ирана. Сибига потребовал от иранских властей "прекратить топить собственный народ в крови". Украинская сторона критически заинтересована в военной агрессии против Ирана или она лишь следует в русле проамериканской антииранской политики?
- Она заинтересована в том, чтобы мир все больше превращался в ад. Когда американцы начнут наносить удары по иранский территории, а иранцы станут отвечать по американским базам на Ближнем Востоке, начнутся проблемы с судоходством в Ормузском проливе и заполыхает весь Персидский залив, у украинской хунты возникнет окно возможностей.
То есть русским надо будет посылать Су-35 не только для того, чтобы ровнять опорники ВСУ где-нибудь в Запорожской области, но и защищать небо Ирана. Эти рефлекторные реакции пытаются реализовать в аппарате Зеленского. Любой конфликт надо раскочегарить, чтобы доставить русским проблемы. Посмотрите на новые вбросы в отношении Приднестровья, бессмысленное сотрясание воздуха в отношении прибалтийских инициатив в Балтийском море.
Исламская республика всегда позиционировалась Киевом в качестве своего внешнего геополитического противника. В качестве союзника или нейтрала они их никогда не рассматривали. В отношении Китая у Киева были попытки найти возможности для ситуативного союза, шел поиск нейтральных оценок и формулировок. Иран всегда рассматривался на Банковой в качестве врага, антидемократического тоталитарного теократического режима, который надо бы подкорректировать, а лучше свергнуть.
И сегодняшнюю власть Исламской Республике в Киеве рассматривают как одного из ближайших союзников Российской Федерации, не ситуативного, а именно геополитического партнера, несмотря на все проблемы, о которых я говорил выше.
С Китаем у нас немного по-другому все складывается. Китайская Народная Республика это долгосрочный геостратегический партнер, от экономического сотрудничества с которым во многом зависит эффективность работы российского оборонно-промышленного комплекса. Наши программы в области беспилотников и ракетостроения без технологической поддержки со стороны Китая было бы реализовать гораздо сложнее. Это партнерство проявит себя в будущем, когда, возможно, китайцы начнут отвоевывать Тайвань, или мы начнем бить тактическим ядерным оружием по Ла-Маншу.
- Вы рассматриваете такую возможность?
- Я во многом согласен с господином Ищенко в том смысле, что мир балансирует на грани большого конфликта. Но этот конфликт не предопределен. Мы перестраиваем геополитическую мировую систему, в которой у каждой из стран будет своя зона интересов, своя зона экономической ответственности, за которую они будут бороться, в которой они будут стараться доминировать. Эти зоны будут пересекаться, накладываться друг на друга. Будет возникать множество конфликтов между государствами, вчерашние друзья будут превращаться в конкурентов.
На новой стадии развития, человечество будет повторять то, что происходило в XIX веке после того, как спала активность Наполеоновской империи, а Бонапарта отправили на остров святой Елены. После этого вокруг Европы складывался мировой концерт держав.
Иран нам интересен и потому, что это государство является ледоколом, который раскалывал с 80-х годов 20-го века американскую гегемонию на Ближнем Востоке. Мы заинтересованы и в том, чтобы Иран проводил политику отказа от ядерного оружия, потому что это серьезный вызов для российской национальной безопасности и для общей мировой стабильности в целом.
О ситуации в зоне СВО - Спецоперация на минувшей неделе. Линия фронта гудит как встревоженный улей