«Удары по АЭС»: почему их не было тогда, и почему они есть сейчас

Удары по АЭС: почему их не было тогда, и почему они есть сейчас

После перевода всех украинских АЭС в режим сниженной выдачи мощности сразу возникла радость пополам с негодованием: раньше мы по самым важным АЭС не били, а теперь начали, раньше бы так.

Проблема в том, что технические аспекты происходящего многие воспринимают в лучшем случае абстрактно. В украинской энергосистеме атомные станции важны не потому, что это 60% генерации, а потому что это базовая, инерционная мощность, которая держит частоту и обеспечивает устойчивый минимум снабжения при разрушенной тепловой генерации.

Но это работает, когда есть связка АЭС-блочные трансформаторывыдающая подстанциямагистральная сеть 330/750 кВ. Пока эта связка работает целиком, АЭС может выдавать мощность. Если цепочка разрывается на уровне подстанций и линий, реактор может быть физически исправен, но станция будет вынуждена снижать нагрузку, потому что сеть не способна принять и распределить энергию без аварийных режимов.

Именно поэтому разговоры в стиле ударили по АЭС технически некорректны: ключевое не факт попадания по атомной станции, а состояние сети передачи и выдающих узлов.

В 20222024 годах системная попытка разрушить именно атомную генерацию выглядела слабым военным и политическим ходом. Во-первых, сеть тогда ещё сохраняла избыточность по маршрутам выдачи и передачи: крупные узлы 330 кВ и часть 750 кВ работали, повреждения можно было обходить, конфигурацию потоков перестраивать, а провалы компенсировать манёвренной генерацией и ремонтом.

Во-вторых, у Украины были лучше условия для быстрого восстановления сетевых элементов: запас трансформаторного оборудования, ремонтные мощности, возможность привлекать внешние поставки и более длинные окна между поражениями.

В-третьих, уже тогда стало ясно, что бить по атомным объектам напрямую политически токсично и даёт непредсказуемые эффекты. Репутационные издержки несопоставимы с тем, что можно было получить по результату.

В-четвёртых, существовала более дешёвая цель: тепловая генерация и распределительные узлы. ТЭС и их топливно-логистическая инфраструктура гораздо проще выводятся из строя, а ущерб от такого вывода быстро конвертируется в отключения, дефицит манёвренности и удорожание баланса.

Поэтому основная логика ударов тогда была не отключить АЭС, а срезать манёвренность и поднять цену восстановления, заставляя систему жить на атомном базисе и латать остальное.

Высоковольтная сеть 750/330 кВ опирается на оборудование, которое тяжело заменить быстро, в первую очередь это трансформаторы. Если удары повторяются по одним и тем же узлам, система не обнуляется, она деградирует: растёт доля временных схем, увеличиваются потери и ограничения, ухудшается устойчивость по напряжению и частоте, уменьшается запас по N-1 (способность пережить отказ одного элемента без каскада).

То есть, атомная генерация, даже будучи физически исправной, ничего не значит без работоспособной сети распределения. Которая общая и для АЭС, и для ГЭС, и для ТЭС. Отсюда и приоритеты. Если совсем просто, то не били по АЭС по вполне понятным техническим причинам, а не в силу радикального энергетического гуманизма.