Техник БПЛА "Карат" о том, почему поменял московский офис на поле боя и как он сам делает беспилотники

Нужно понимать, чем "крыло" выгодно отличается от квадрокоптера. В первую очередь, конечно, временем полета и высотой. Что это может быть? Разведка, объективный контроль. Ну и также, если мы заходим в городскую застройку, то можем работать по целям, расположенным на возвышенности.

О том, зачем ведущему инженеру предприятия по разработке беспилотников участвовать в СВО, собственных наработках и возможных путях развития беспилотной авиации, а также о пользе деревянных шпажек и многом другом журналисту издания "Украина.ру" рассказал военнослужащий 60-го отдельного гвардейского мотострелкового батальона 51-й гвардейской армии в составе группировки войск "Центр", известный под позывным "Карат".

- "Карат", подскажите, откуда такая любовь к беспилотникам?

- Свой путь в авиации начал еще после школы, поступив в Московский авиационный институт. Затем работа, скажем так, в большой авиации, был инженером-проектировщиком, потом ушел в малую беспилотную авиацию и, в конце концов, решил подписать контракт, чтобы стать ближе к фронту, к изделиям, чтобы получать более оперативную обратную связь. Сам я из Донецка, поэтому хотелось принять участие.

- И чем ты сейчас занимаешься?

- Получаем борты, проверяем их. Сейчас на разных позициях и при разной обстановке нужна разная связь. И вот одна из задач подготовить именно тот комплект связи, который нужен для конкретной ситуации. Это может зависеть и от погодных условий, и от обстановки на поле боя. В общем, проверка борта, облет, связь и отправка на позиции.

- От себя что-то привносите?

- Поскольку у меня есть опыт разработки "крыльев" для различных целей, в свободное время занимаюсь этим. Это печатный планер. Сам разрабатывал, тестировал, изменял какие-то моменты. Пока на финальных этапах разработки эта "птица".

- А под какие задачи? Чем это должно стать в итоге?

- Тут нужно понимать, чем "крыло" выгодно отличается от квадрокоптера. В первую очередь, конечно, временем полета и высотой. Что это может быть? Разведка, объективный контроль. Ну и также, если мы заходим в городскую застройку, то можем работать по целям, расположенным на возвышенности. Это, к примеру, вышки сотовой связи, антенны. Крыло с этим неплохо справляется. Оно может бить дальше.

- Выходит, что не только разведывательное, но и ударное?

- Да-да. Оно не унифицировано. Так, как я модель сам разработал, - могу видоизменять его под разные задачи и различную полезную нагрузку.

- А чем-то, кроме этого, оно выгодно отличается от тех, что уже имеются?

- Могу сказать, что оно доступное. Я могу переделать его под себя, под текущую задачу. Платформа универсальная. Можно цифровую связь поставить, а можно и аналоговую. Можно установить батарею побольше и хорошую камеру для разведки, а можно батарею поменьше и камеру похуже, чтобы получить ударный вариант.

Поскольку ресурсы ограничены, с большими компаниями я тягаться не могу. Но это и не нужно. Бывает, что какая-то узкая ниша свободна и нужно ее чем-то заткнуть. В этом направлении я и пытаюсь работать.

- А что потом?

- Ну вот мы облетали. Поскольку крыло печатное, а условия эксплуатации жесткие это ведь не композитное изделие и жесткость не такая, как хотелось бы. Во-первых, многоразовость его под вопросом. Во-вторых, использование в условиях сильного бокового ветра эти вопросы еще нужно решить.

- Много ли времени уходит на изготовление твоего аппарата?

- Только планер на 3D-принтере печатается 21 час. Это на хорошем, современном. Плюс мой опыт работы в компаниях свидетельствует о том, что любое изделие требует облета. Неважно, многоразовое они или одноразовое. Без реального тестирования нельзя его отправлять на позиции. Поэтому, если мы считаем, что изделие нужно напечатать, собрать и облетать, то пока на одно уходит неделя.

Вопрос в том, требуются ли они в большом количестве. Ведь если я решу вопрос с многоразовостью, то слишком уж много крыльев и не потребуется.

- Что командование думает о твоих разработках?

- Поощряет. Знаете, когда есть инициатива, командование максимально поддерживает: выезды на полигон, тренировки, поиск комплектующих. Тут я только благодарность командованию выразить могу.

- Что ты имеешь в виду, когда говоришь о полезной нагрузке БПЛА?

- Непосредственно этот аппарат в собранном состоянии, чтоб было понятно, имеет размах крыльев в два метра. Если мы говорим об использовании в ударном варианте, то можно использовать нагрузку весом в 2,53 килограмма.

Но интереснее, конечно, решить вопрос с многоразовостью и, нагрузив мощностью АКБ, получим разведчик, который будет находиться в небе около двух или двух с половиной часов. Но тогда, как показывает практика, нужно двигаться в сторону композита, поскольку он легче и более прочный.

- Что думаешь о своем борте, как о возможном средстве доставки FPV-дронов к противнику в тыл?

- Есть, есть такая идея, но это уже более сложная система. Начинать лучше с простого и потом уже двигаться вперед. Вариантов очень много. Можно ведь масштабировать это изделие. Можно использовать как дрон-матку, как ретранслятор. Но сконцентрироваться пока нужно на базовых конфигурациях.

- А как ты определял необходимую тебе модель планера?

- Были готовые модели. Они в открытом доступе. У меня были в наличии моторы, и они не подходилимасштаб изделий не подходил под моторную группу. Соответственно, пришлось его чуть-чуть масштабировать, чтобы борт получился более сбалансированным.

Летательный аппарат должен быть легким, маневренным и быстрым. Если мы возьмем маленький борт и прикрутим к нему огромный двигатель, то изделие получится слишком тяжелым и плохо управляемым. Есть же подъемная сила и определенная скорость, которые нам нужны. Все эти компоненты должны быть сбалансированы.

- Первые испытания как прошли?

- Как всегда: борт взлетел. Вообще в авиации, как мне кажется, взлететь легко, а сесть трудно. Вот если мы сравним квадрокоптер и крыло, то у первого важный момент управление. Насколько оно отзывчивое. Но если подняли, то он все равно сядет. А вот мы запустили крыло, и оно в воздухе, и у тебя есть несколько секунд, чтобы подкрутить, посмотреть, как работает, чтобы нормально посадить.

Вот первый борт сел, но сел с повреждениями. Мы провели работу над ошибками и уже третий борт сел мягко. Его можно было вновь использовать после посадки.

- А сколько их было всего?

- Есть ограниченные объемы комплектующих. Сам ведь планер печатный. Когда первый сломался, я все комплектующие из него вынул и просто напечатал новый. Вот здесь у меня три напечатанных и еще два уже полностью собранных.

Понимаете, когда проходишь очередной этап, хочется зайти немножечко дальше и посмотреть. Вот сейчас, к примеру, аналоговая связь стояла, а хочется попробовать с цифровой, облетать, посмотреть, какой будет картинка. Хочется добавить поворотную оптико-электронную систему, чтобы разведка велась более продуктивно. Это, чтоб вы понимали, камера, которая может вертеться. Она не статичная.

- Как вообще сейчас с поставками дронов в войска? Изменилось ли что-нибудь за время твоей службы?

- Положительная динамика точно есть, и она заметна. Ребята же приносят подбитые борты с полей. Было время, когда с них приходилось снимать комплектующие, а сейчас много бортов поставляется и нам есть, с чем работать. Единственное, что зачастую меняем, это систему управления. Бывают, конечно, поломки, но они не такие значительные.

- Вижу, что ты семейный. Как близкие отнеслись к твоей идее подписать контракт, чтобы стать ближе к зоне применения БПЛА?

- Я ведь местный. Сам из города Светлодарска. Это между Дебальцево и Артемовском. Когда мне было тринадцать лет, отец, старший брат и старшая сестра пошли служить. Потом украинская армия зашла и мы, грубо говоря, делали вид, что нас нет дома. А отец, брат и сестра вынуждены были уехать в Донецк.

Брат уходил воевать семнадцатилетним пацаном, а когда мы воссоединились, он уже был бородатым, в разгрузке и так далее. Я закончил здесь военный лицей, потом отучился в Московском авиационном, работал там по профилю, а когда нужно было выбирать между срочной службой и контрактной, для меня выбор был очевидным. Жена меня поддержала. Она тоже из Донецка. Хотя познакомились в Москве.

- Расскажи о воссоединении с семьей.

- В 2014 году отец с братом и сестрой уехали в Донецк, а мы к ним где-то в конце 2015 года приехали. Вот и все.

- А как в Московский авиационный попал?

- Была такая система "Соотечественники". У меня тогда еще был паспорт гражданина ДНР. Я сдавал и ЕГЭ, и вступительные экзамены. А учитывались лучшие баллы оттуда и оттуда. И, соответственно, поступил на бюджет.

- Верно ли я понимаю, что после института ты занимался примерно тем же, чем теперь, но в куда менее экстремальных условиях?

- Работать по профилю я начал прямо с первого курса. Когда работал в большой беспилотной авиации, приходилось заниматься чем-то одним. Система ведь большая и у каждого свой участок. Это круто, но скучно. Ты можешь стойку шасси одну рисовать всю жизнь. А хотелось что-то свое придумать, собрать, посмотреть, как оно летает. А то сидишь, моделируешь, проводишь расчеты и, быть может, раз в год поучаствуешь в каких-то испытаниях. Здесь у меня больше свободы. Опять же: смотрим на тенденции на поле боя. Все идет к тому, что делают массовые малые аппараты, которые выполняют те же задачи, но точнее. И я перешел в малую авиацию. Последняя должность ведущий инженер. Работал над изделием самолетного типа. Тогда вот и решил подписать контракт.

- Не разочаровался?

- Да нет. Когда поднимаешь свой борт или десять бортов за день на облет. Видишь, что как работает и понимаешь, в чем проблемы каждой системы, можешь ее в своей голове разложить и понять, а потом еще и быстро решить, это, конечно интересно. Хотите забавный пример?

Вот у нас были испытания новой системы связи. Изделие самолетного типа. Сам планер из пены. Из пенопласта, если совсем грубо. Товарищи операторы не закрутили один пропеллер, на взлете борт перевернулся и сломался пополам. А ехать за новым бортом это два-три часа. То есть еще один день испытаний. Но время дорого.

Я подумал и говорю: поезжайте и купите деревянные шпажки для шашлыка. Клей у нас был. Так вот с помощью этих шпажек, клея и армированного скотча, который выдерживает максимальные нагрузки, он пролетел сорок километров туда и обратно, несколько раз. По-моему, этот борт до сих пор отлично летает.

Понимаете, когда в офисе московской компании сидишь, ты никогда не успеешь за тенденциями, которые возникают на поле боя. Поэтому у большинства компаний либо налажено сотрудничество с боевыми подразделениями, либо какие-то свои представители. И вот хотелось бы, конечно, чтобы было больше обратной связи.

Порой в офисе ты делаешь что-то, что было актуально полгода, а то и год назад. А ребята на фронте потом допиливают. Надо, чтобы этого не было. Здесь, конечно, все по-другому.

- Насколько быстро что-то может утратить актуальность?

- Тренды сменяются очень быстро. Если говорить о связи, то вот спустились мы на какой-то новый диапазон. Через три-шесть месяцев противник адаптируется. У них появятся какие-нибудь средства РЭБ. Но есть новые технологии, которые нивелируют их РЭБ. И так все с лагом в полгода примерно.

- Куда двинется наша беспилотная история? В каком направлении все это будет развиваться?

- Судя по тому, что я вижу и слышу, все пытаются увести оператора как можно дальше от линии боестолкновения. Разработки у нас уже есть. Думаю, что в этом направлении сейчас все будет развиваться. Плюс увеличение дальности, какие-то роевые системы, когда за ведущим изделием идет целый рой. Главная проблема это связь. Когда эта проблема решается, мы движемся вперед.

О том, что тем временем происходит в Донецке - в статье Игоря Гомольского ""То так, то эдак": как сегодня живется в Донецке"