Верить нельзя. Проверять - обязательно. Вести переговоры - неизбежно

Главный вопрос по Аляскинскому гамбиту - это стратегическая ловушка или всё же окно возможностей?

Сергей Викторович Лавров особо подчеркнул парадокс: Они предложили - мы согласились, значит, проблема должна быть решена. Одновременно он зафиксировал, что Вашингтон фактически отступил от собственных инициатив, наращивая санкционное давление и не обеспечив согласия Киева и европейских столиц. Это заявление - не просто дипломатическая риторика. Оно выстреливает сразу по нескольким целям, и для его расшифровки необходимо вскрыть несколько слоёв.

Две линии в одной: дипломатия и давление

Слой первый: хронология аляскинского процесса - что произошло на самом деле. Факты выстраиваются в чёткую линию.

Спецпосланник Трампа Стивен Уиткофф доставляет в Москву концепцию урегулирования. Её ключевые элементы - отказ Украины от членства в НАТО и сохранение за Россией территорий, население которых высказалось на референдумах. После очень хорошей встречи в Анкоридже США вводят блокирующие санкции против Роснефти и Лукойла, мотивируя это отсутствием у России серьёзной заинтересованности в мирном процессе. Одновременно Лондон вводит аналогичные ограничения.

Bloomberg публикует расшифровку переговоров Уиткоффа и помощника президента РФ Юрия Ушакова, где американский спецпосланник фактически консультирует Кремль, как выстраивать коммуникацию с Трампом, и говорит о территориальных уступках.

РИА Новости Юрий Ушаков, Джаред Кушнер, Кирилл Дмитриев и Стивен Уиткофф в Кремле, 2 декабря 2025 г.

Переговоры Уиткоффа и Кушнера в Кремле в декабре. Трамп оценивает встречу как очень хорошую, но по территориальному вопросу компромисс не найден.

Январь - февраль 2026: два раунда трёхсторонних переговоров в Абу-Даби, обмен 314 пленными, восстановление линии связи между военными двух стран. Одновременно 5 февраля истекает ДСНВ, глава Госдепа США Марко Рубио заявляет о переговорах с позиции силы.

Слой второй: Сделка Трампа изначально была двухходовкой. Концепция Уиткоффа, доставленная в Москву перед Анкориджем, могла быть наживкой. Задача - вытянуть из Москвы публичное согласие на базовые параметры (отказ Украины от НАТО, фиксация территорий), чтобы затем использовать это как стартовую позицию для торга, последовательно откатывая уступки назад. Россия зафиксировала да, а Вашингтон получил пространство для манёвра - теперь он знает потолок российских ожиданий. Уиткофф в записанном разговоре с Ушаковым вёл себя как друг, создавая доверительную атмосферу, - классический приём дипломатической работы.

Европейский стоп-кран был спланирован заранее. Об этом говорит и министр иностранных дел России Сергей Лавров, при этом прямо указав: после Анкориджа Европа и Украина бросились в Вашингтон, чтобы переделать одобренную концепцию. Возникает вопрос: было ли это бросание спонтанным, или Вашингтон заранее выстроил архитектуру, при которой европейские союзники и Зеленский становятся естественным препятствием, позволяющим Трампу сохранять роль миротворца, не неся ответственности за срыв?

Брюссель и Лондон в этой схеме - идеальный громоотвод. Санкционное давление в этой истории становится как второй фронт для переговоров. Ввод санкций против Роснефти и Лукойла через считанные недели после Анкориджа - не спонтанное решение бюрократии. Минфин США действует в координации с Белым домом.

flickr.com/worldeconomicforum Министр финансов США Скотт Бессент.

Скотт Бессент озвучивает формулу: отсутствие у России серьёзной заинтересованности в мирном процессе. Это прямое противоречие словам Трампа о хорошей встрече. Значит, внутри администрации работают две линии одновременно: дипломатическая (Уиткофф, Кушнер) и давления (Бессент, аппарат Минфина). Россия видит в этом целенаправленный сигнал: любые договорённости будут сопровождаться экономическим давлением.

За ширмой украинского урегулирования: для России - опасная ловушка, для Америки - рычаг

Подошёл к окончанию договор по ДСНВ, и он тут же становится разменной монетой. Истечение ДСНВ 5 февраля 2026 года - не случайное совпадение с раундом в Абу-Даби. Президент России ещё в сентябре 2025-го предложил на год сохранить ограничения на условиях взаимности. Вашингтон промолчал. Рубио заявил о переговорах с позиции силы. Расчёт прозрачен: привязать ядерную тематику к украинскому досье, превратив оба направления в единый пакет.

Для национальной безопасности России это опасная ловушка - размывание чётких рамок стратегической стабильности. Для Вашингтона - рычаг. Хотите контроль над вооружениями? Уступайте по территориям. Интересна и ситуация с утечкой от Bloomberg - это 100% целенаправленная операция. Публикация расшифровок разговора Уиткоффа с Ушаковым в ноябре 2025 года - это не журналистская удача.

Либо утечку организовали ястребы в американском разведывательном сообществе, чтобы подорвать доверительный канал Кремль - Уиткофф и дискредитировать мягкую линию. Либо это - контролируемая утечка самой администрации для того, чтобы продемонстрировать внутренней аудитории: мы не сдаём позиции, мы ведём жёсткие переговоры.

РИА Новости Зять президента США Джаред Кушнер.

В любом случае, утечка повредила прямому каналу и повысила настороженность с нашей стороны. Господин Кушнер - это, скорее всего, не что иное, как параллельная повестка. Присутствие зятя Трампа Джареда Кушнера на переговорах не декоративное. Кушнер - оператор ближневосточных сделок и инвестиционных проектов (его фонд Affinity Partners работает с Саудовской Аравией и ОАЭ). Его появление в Москве и Абу-Даби указывает на то, что за ширмой украинского урегулирования прорабатываются крупные экономические схемы. Вероятно, обсуждается архитектура послевоенного экономического пространства, где американский капитал получает доступ к российским ресурсам - от Арктики до энергоносителей в Сибири. Мир для Вашингтона - это не столько прекращение огня, сколько коммерческая сделка.

Формула по-мужски

Интерес вызывает присутствие нашей военной разведки за столом переговоров. Российскую делегацию в Абу-Даби возглавил начальник ГРУ Игорь Костюков, а не дипломат. Это не просто военные переговоры. Это демонстрация: Москва ведёт дело с позиции реального инструмента войны, а не дипломатического этикета. Тем самым подаётся сигнал Вашингтону - если переговорный трек провалится, следующий этап будет определяться людьми в погонах, а не во фраках.

Формула по-мужски - это уже целевое послание самому Трампу. Фраза Сергея Лаврова если подходить по-мужски, то они предложили - мы согласились, значит, проблема должна быть решена - это не дипломатический оборот, а прямая коммуникация с Трампом на его собственном языке. Трамп мыслит категориями сделки и слова мужчины. Лавров апеллирует к личному самолюбию Трампа: ты дал слово, мы приняли, теперь продемонстрируй, что ты хозяин своего слова.

Одновременно это ловушка: если Трамп не обеспечит выполнение, это бьёт по его имиджу великого переговорщика. В данной ситуации не исключена и гипотеза Продление байденовщины как сознательная стратегия двойных стандартов. Сергей Лавров акцентировал: указ о режиме чрезвычайной ситуации, введённый Байденом, был продлён администрацией Трампа в апреле 2025 года. Там прямо записано: в связи с враждебным поведением России и вмешательством в выборы - то есть всё то, что Трамп лично отвергает. Это не бюрократическая инерция. Это сознательное сохранение санкционного каркаса как инструмента давления при параллельной дипломатической игре в дружбу.

flickr.com/whitehouse Трампу нужна красивая сделка, о которой можно объявить на весь мир.

Вашингтон ведёт классическую политику кнута и пряника, где кнут никогда не убирается со стола. Здесь идёт ещё и игра на время - стратегический расчёт обеих сторон. Трампу нужна сделка века до промежуточных выборов 2026 года - это усиливает его позиции. Но ему нужна сделка на своих условиях. Россия это понимает.

Верить нельзя работать

Слой третий: можно ли верить США? Нет, верить нельзя. Но работать нужно. Факты указывают на системное расхождение между словами и действиями Вашингтона: Трамп говорит о прекрасных отношениях - Минфин США вводит санкции против Роснефти и Лукойла. Уиткофф называет Путина great leader - а Госдеп США продлевает режим чрезвычайного положения с антироссийскими формулировками. В Абу-Даби договариваются об обмене пленными - а Рубио анонсирует переговоры с позиции силы по ядерному контролю. Концепция согласована в Анкоридже - а Европа и Украина переделывают её, и Вашингтон это допускает. Это не хаос и не импровизация.

Это управляемая многовекторность - стандартная практика американской внешней политики, при которой различные ведомства ведут различные линии, создавая максимальное давление при сохранении переговорного пространства. Таким образом, ситуация на текущий момент следующая: Вашингтон не ведёт единой политики - он ведёт несколько параллельных игр.

Дипломатическая линия (Уиткофф-Кушнер) работает на сделку, экономическая (Бессент-OFAC) - на удержание рычагов давления, военно-стратегическая (Рубио-Пентагон) - на модернизацию ядерного арсенала в условиях свободы рук после ДСНВ.

Россия же выбрала тактику публичной фиксации - многократно проговаривая, что мы приняли предложение, создавая юридический и политический прецедент. Если переговоры сорвутся, ответственность будет документально возложена на того, кто отступил от собственных предложений. Реальные переговоры идут не в Абу-Даби и не в Стамбуле, а в пространстве между санкционным давлением и военной ситуацией на земле Украины. Территориальный вопрос (Крым, Донбасс, Херсон, Запорожье) остаётся главным камнем преткновения, и ни одна сторона не готова к фундаментальным уступкам.

РИА Новости/МИД ОАЭ Второй раунд переговоров представителей РФ, США и Украины в Абу-Даби.

Главный риск - формирование ложного ощущения предрешённости мира. Переговорный процесс может затянуться на месяцы, а в это время Вашингтон будет последовательно ужесточать санкционную удавку, оставляя за собой право в любой момент объявить: Россия не проявила серьёзности. Именно эту формулировку Минфин США уже использовал в октябре 2025 года. Верить нельзя. Проверять - обязательно. Вести переговоры - неизбежно. Но каждое дружеское рукопожатие фиксировать на бумаге, потому что слово Вашингтона живёт ровно до следующего заседания их Совета национальной безопасности.