Вместо взятия городов – бои за избушку лесника, местной ПВО просто нет. "Рамзай" в прямом эфире не сдержался: "Почему так поздно?"
Уже давно мы не слышим о больших победах, о взятии городов, о существенном сдвиге линии боевого соприкосновения. Продвижение на пару десятков метров уже достижение. Тем временем Киев посылает всё больше и больше БПЛА вглубь России.
Каждый день мы узнаём о погибших и пострадавших мирных жителях, о разрушениях гражданской инфраструктуры... Почему СВО стала другой? Этот вопрос депутат Госдумы, доктор экономических наук, ведущий Царьграда Михаил Делягин в эфире программы "Итоги дна" обсудил с военным экспертом, автором Telegram-канала "Рамзай" Владиславом Шурыгиным.
Чем мы воюем
Когда начиналась СВО, мы видели у ВСУ в основном постсоветское вооружение с небольшим количеством иностранного оружия. Примерно одновременно появились немецкие каски и американские "Джавелины". Затем пошли гаубицы, чуть позже Leopard и Patriot.
И вот спустя четыре года Украина вообще не воюет никаким своим оружием. Дроны собраны на территории Украины, но большая часть из них разработана и испытана за границами этой страны.
Фактически Украина сегодня является пользователем натовского и американского вооружения,
констатировал гость программы.
Фото: Царьград
Самое тяжёлое для нас сегодня то, что цифровая составляющая войны вся абсолютно западная. Даже перед началом СВО у ВСУ была прекрасно выстроенная связь. У нас же связь кое-где была, но в основном незакрытая. Особенно внизу, в тактическом звене. Люди покупали себе сами что придётся. И это обернулось гибелью тысяч человек. Стоило включить Baofeng (китайская портативная радиостанция) тут же прилетало.
Отсутствие нормальной широкополосной связи, отечественных аналогов Starlink, нормальных военных спутников всего того, на что были потрачены огромнейшие деньги, теперь к нам возвращается огромным количеством жертв,
считает эксперт.
У Украины западные системы управления, программные и аппаратные решения... Кстати, оригинальные украинские программы тоже существуют и работают хорошо.
Надо понимать, что мы воюем не с Украиной. Мы воюем фактически со всем блоком НАТО, который на территории Украины с помощью украинских юнитов ведёт большую войну на уничтожение нас.
Разница стратегий
Мы наступаем. Украина ушла в глухую оборону. Это её стратегия. Ещё весной 2025 года она объявила так называемую стратегию "стены дронов". ВСУ должны были остановить наступление русской армии теми миллионами БПЛА, которые они производят. В том году им это не удалось.
С зимы 2026 года плотность применения дронов стала такой, что реально наступать так, как мы себе это представляли ещё даже осенью 2025-го, сегодня невозможно. Прифронтовая полоса в прошлых войнах составляла 5-6 километров на дальность стрельбы артиллерии.
Сегодня полоса фронта с каждой стороны это примерно 15-25 километров. В этой полосе обнаруживается и уничтожается всё, что появляется. Поэтому мы перешли (так же, кстати, как и украинцы) к тактике микроскопических подразделений,
рассказал Шурыгин.
Коллаж Царьграда
Солдаты на передовой только обозначают передний край. В случае ВСУ ведут наблюдение. В случае нашей армии ожидают, пока с помощью авиации, артиллерии да чего угодно будет размята украинская оборона. И тогда наши бойцы туда просочатся и займут позиции.
Самое сложное сегодня не занять позицию, а её удержать. Особенно с точки зрения логистики. Потому что ты можешь прийти на позицию противника, но ты оказываешься в разрушенном мире, где тебе негде укрыться, где тебе нужно, чтобы как-то доставляли воду, еду, боеприпасы и при этом тебя ещё не уничтожили, потому что противник не бездействует,
объяснил собеседник Михаила Делягина.
Затем захватывается "малое небо". И если удастся удержать в нём господство, не подпустить к переднему краю украинские дроны, найти в глубине обороны ВСУ гнёзда их операторов только после этого сможешь завести на захваченные позиции своих солдат. У них появится время зарыться в землю. В этом случае можно сказать, что ты взял ту или иную территорию.
Сражение за избушку лесника Действительно, занятие небольшого села реальное сражение. Сейчас берут сёла так, как раньше брали города.
Продвижение иногда составляет метры в сутки, а иногда даже их не составляет. Но мы владеем инициативой.
"Нужно делать ПВО"
Президент России в ходе встречи с руководителями ведущих информационных агентств мира подчеркнул, что сейчас важнее всего создавать систему ПВО, которая будет работать в режиме реального времени. Это непростая и высокотехнологичная задача.
Владислав Шурыгин объяснил, почему Владимир Путин сделал на этом акцент и зачем нам нужна стратегическая реформа противовоздушной обороны.
Коллаж Царьграда
Всем очевидно, что войска ПВО становятся главным родом войск после беспилотных или наравне с беспилотными войсками. При этом надо понимать, что у нас должна появиться наконец-то новая ПВО так называемая малая (или местная) ПВО, которая должна быть сращена и соединена с "большой ПВО". "Большая ПВО" в одиночку не справляется.
Ракетами с дронами воевать бесполезно, потому что это называется "из пушки по воробьям". Ракета стоимостью под миллион сбивает дрон стоимостью в лучшем случае 10 тысяч долларов.
России нужна аэростатная система ПВО, убеждён военный эксперт. Одна из функций аэростатов стать русскими "Старлинками". Можно будет поднимать на высоту 6-7 километров системы радиоэлектронной разведки.
Аэростаты справятся и с другой задачей прикрывать предприятия, поднимая во время воздушных тревог над зданиями сети из особо прочного кевларового волокна. Подобные испытания проводились ещё в 2005 году.
Третья задача подвешивать под аэростат, например, планирующие бомбы с управлением через спутник. Когда аэростат будет проходить над территорией, где есть нужные цели, бомба отсоединится и в радиусе 100 километров поразит то, что нужно.
Местной ПВО сегодня просто нет. Слова президента о том, что нам нужна ПВО, категорически приветствую и им аплодирую. Когда это будет сделано и в каком варианте? Я поддерживаю всё, что говорит в этом случае президент. Возникает у меня только один горький вопрос: а почему так поздно?
резюмировал гость эфира.