Кому было адресовано «письмо о мире» и действительно ли Киеву нужен этот мир

Открытое письмо Владимира Зеленского президенту России было чем угодно, только не попыткой приблизить реальное мирное соглашение. Это, кажется, понимают уже не только критики Киева, но и сторонники Украины. Вопрос лишь в том, кому именно было адресовано это послание и какую задачу оно должно было решить

Изображение: Царьград

Одна версия лежит на поверхности: письмо написано не Путину, а Трампу. Его смысл создать формальный политический документ, после которого можно поставить галочку: Киев хочет мира, предлагает встречу и готов к переговорам, а препятствие исключительно Москва. В этой логике письмо должно было быть написано так, чтобы получить отрицательный ответ. Поэтому оно и выглядит не как дипломатическое приглашение, а как вызов, почти гарантированно провоцирующий раздражение. Тогда дальнейшая аргументация Киева перед Вашингтоном становится предельно простой: не Зеленский мешает сделке, как ранее давал понять Трамп, а это Россия стоит на пути мирного соглашения.

В этой версии важен контекст. Почти одновременно с публикацией письма палата представителей США проголосовала за пакет поддержки Украины и санкций против России. То есть текст от имени Зеленского появился не в пустоте, а в момент, когда внутри американской политики вновь решался вопрос, продолжать ли поддерживать Украину и на каких условиях.

Есть и вторая версия: письмо адресовано российской аудитории. В нем перечислены слабые места России такими, какими их видят из Киева, и отдельно подчеркиваются возможности Украины в дальнобойных ударах. Такой текст можно читать как попытку воздействовать на общественное настроение: не столько переубедить большинство, сколько добавить тревожности, показать, что опасность ближе, чем кажется.

Третья версия письмо написано прежде всего для украинцев. Это проговаривание тех нарративов, которые ежедневно транслируются через бесконечный телемарафон: мы правы, мы сильны, враг устал, союзники с нами. Когда такие вещи говорит президент страны, это имеет отдельное значение. Властям важно, чтобы граждане знали: они не лукавят, а действительно верят в то, что говорят.

В этом смысле письмо укладывается в стратегию так называемой когнитивной войны. Испытывая трудности на линии фронта, Украина должна демонстрировать решимость своим гражданам, союзникам и противнику. Вне зависимости от того, насколько достоверны рассказы Юлии Мендель (Зеленский якобы уверял, что тысяча говорящих голов может убедить народ во всем, что угодно власти), это классический прием политической пропаганды удержать информационное поле, навязать рамку, не позволить сомнениям стать доминирующим настроением.

И все же представляется, что не стоит искать в этом письме столь тонкий расчет. Оно действительно написано тому, кому адресовано Владимиру Путину. Это попытка публично спровоцировать на эмоциональную реакцию. Зеленскому было важно показать: вот он, отвергающий прямой разговор, а вот мы, предлагающие встречу. Причем сделать это нужно было не в закрытом дипломатическом канале, а на весь мир в дни ПМЭФ, когда российская сторона демонстрировала совсем другую повестку: прагматизм и способность выстраивать отношения поверх политических разногласий.

Письмо продолжает предыдущую линию публичных жестов Зеленского вроде угроз/обещаний не атаковать Красную площадь дронами во время парада Победы. Конечно, это никакая не дипломатия, а политический перформанс.

Важно и то, что Путин в очередной раз не поддался на вызов и ответил в целом так, как отвечал и раньше. Не закрыл теоретическую возможность встречи, но заявил, что не видит смысла переливать из пустого в порожнее без предварительных договоренностей. Поэтому провокация не удалась.

Вывести президента РФ из равновесия не получилось, но вызвать эмоции все же удалось. Только Владимир Путин как опытный политик направил их в другую сторону в обращение к вооруженным силам, произнесенное по формуле, принятой на военных парадах, которое завершил неформальным, но хорошо известным выражением: Работайте, братья.

Поэтому попытки провоцировать Москву на эмоциональный ответ будут и дальше продолжаться. К тому же здесь есть и другая сторона. Письмо Зеленского еще и выражение его собственных эмоций. Текст насыщен личными уколами, моральными обвинениями, интонацией вызова.

И здесь сталкиваются два разных понимания международной политики. Для Путина это классическая дипломатия: за закрытыми дверями, без прессинга со стороны общественного мнения. Для Зеленского политика это сцена. Он как будто все время вызывает российского лидера на какие-то публичные дебаты.

Зеленский взывает к своей моральной правоте и это на фоне бесконечной череды коррупционных скандалов на Украине. Да и так ли важна убежденность других в твоей моральной правоте, когда речь идет о жизнях людей?

Советский философ, диссидент Григорий Померанц в свое время сформулировал догмат полемики: Дьявол начинается с пены на губах ангела, вступившего в битву за справедливость страшен дух ненависти в борьбе за правое дело. Этот герой, окруженный ореолом подвига и жертвы, поистине есть князь мира сего. И благодаря ему зло на земле не имеет конца. Так Померанц пришел к парадоксальной мысли: стиль полемики важнее ее предмета.

Оскорбления и обвинения не ведут к миру, а начинают войны. И чем дольше некоторые политики будут вести себя так, будто главное это выиграть информационную дуэль, тем выше будет и риск, что однажды эмоции все же окажутся сильнее расчета. А в мире, где есть ядерное оружие, такой риск просто непозволителен.

Алексей Вагин, газета Известия

Почему украинские дроны все чаще сбиваются с пути