Дмитрий Данилов: Европа хочет законсервировать поле боя на Украине и навязать России игру в переговоры

Встреча в Лондоне еще раз подтвердила, что европейцы и Украина объединились вокруг того, чтобы нанести России стратегическое поражение. Любыми путями, в том числе и вбрасыванием идей о переговорах, о миротворческих инициативах, которые вряд ли можно считать таковыми.

Об этом в интервью изданию Украина.ру рассказал профессор МГИМО МИД России, глава отдела европейской безопасности Института Европы РАН Дмитрий Данилов.

Зеленский и лидеры Германии, Франции, Великобритании согласовали пять условий для достижения "справедливого и прочного мира" по итогам встречи в Лондоне. Первым условием названо прекращение боевых действий. Также участники встречи считают, что после прекращения огня Украина должна получить гарантии безопасности, включая размещение многонациональных сил на ее территории.

- Дмитрий Александрович, после хамского письма российскому президенту Зеленский отправился в Лондон на переговоры с европейскими лидерами. Зачем там вновь были озвучены неприемлемые для России условия мира?

- Зеленский делает все, чтобы продемонстрировать, что он-то как раз готов на переговоры с Россией, это Россия не готова на переговоры с ним. Письмо с предложением встречи это понятный шаг, чтобы реально отсечь эту альтернативу (возможность переговоров с РФ) не по своей вине в кавычках.

С другой стороны, это обеспечивает Зеленскому идеологическое основание для другого трека, который связан с попытками европейцев включиться в переговорный процесс и при этом под флагом переговоров объединить две задачи.

Первая задача законсервировать ситуацию, прежде всего на поле боя, с попыткой обеспечения своего так называемого миротворческого присутствия, что открывает соответствующие перспективы в дальнейшем.

Во-вторых, продемонстрировать то, что Европа даже без поддержки со стороны Соединенных Штатов готова брать на себя ответственность. Эти сценарные линии вполне прозрачны и здесь не стоит строить иллюзии.

В Лондоне еще раз проговорили, что они все делают правильно. Как говорят в Европе, мы уже сделали ставки и должны играть именно в эту игру. Только они не понимают, что для нас это их игра. Мы не сидим за общим столом с ними. И с Зеленским мы не сидим за общим столом, мы не играем. Как говорит президент России, мы хотим завершить конфликт, а не играть в переговоры.

В этом смысле, встреча в Лондоне важна для них, а для нас это очередной сигнал к тому, что Европа не способна к конструктивному подходу. И несмотря на то, что российская сторона официально говорит, что мы не отказываемся от переговоров, но в нынешнем контексте Европа не рассматривается вообще как переговорщик.

И европейцы это понимают. Во-первых, у них не только нет перспективы выработать приемлемую позицию, но у них нет и для этого политико-дипломатического фундамента.

Вопрос с кем говорить имеет здесь принципиальное значение, мы же говорим о переговорах, а не о разговорах. Нынешние лидеры Евросоюза не способны представить какую-то конструктивную платформу для переговоров. Нужно отказаться от очень многого, что в Европе уже сформулировано и утверждено в рамках Европейского Союза. Это и стратегическое сдерживание России, и нанесение ущерба, это и помощь Украине всеми средствами. Альтернативные фигуры переговорщиков, такие как Шредер, тоже неприемлемы для ЕС. Они же не могут расписаться в собственной недееспособности, назначая других переговорщиков.

Поэтому встреча в Лондоне еще раз подтвердила, что европейцы и Украина объединены вокруг того, чтобы нанести России стратегическое поражение. Любыми путями, в том числе и вбрасыванием идей о переговорах, о миротворческих инициативах, которые вряд ли можно считать таковыми, поскольку это было бы политико-дипломатическим прикрытием физического проникновения Евросоюза на территорию Украины со всеми вытекающими отсюда последствиями, которые не обеспечивали бы путь к завершению конфликта и даже не консервировали бы его, а стали бы новой площадкой для эскалации, но уже совершенно на другом уровне.

- Тем временем европейцы активно эскалируют ситуацию и на морских просторах. Как сообщила Кая Каллас, страны ЕС разрешили своим военным кораблям в Средиземном море задерживать танкеры так называемого "теневого флота России". Насколько мы становимся ближе к военной конфронтации с Европой на фоне таких сообщений?

- Риски возрастают. Понятно, что любое действие требует разработки контрмер. Если Россия считает это неправомерным и нелегитимным, значит, мы должны защищать собственные интересы. Какими средствами? Как говорят британцы, а вслед за ними до этого все время повторяли в Европейском Союзе, если принимается подобного рода решение, то нельзя ограничивать набор средств. Линейка этих используемых инструментов и средств должна быть максимальной.

Это toolbox. И те, против кого направлены эти решения, должны учитывать возможность потенциальной эскалации достаточно широкого диапазона. Если мы будем это учитывать, то и у нас набор наших средств противодействия тоже не ограничен. Пусть европейцы об этом подумают. Если они считают приемлемым для себя, действовать в рамках парадигмы повышения конфронтационного противостояния с Россией, то это серьезно осложняет ситуацию.

Но вполне возможно, что таких горячих голов в Европе больше, особенно на фоне американо-израильской кампании против Ирана. Там очевидно, что политико-дипломатические ресурсы ограничены, и стороны готовы играть на повышение и предельно жестко отстаивать свои национальные интересы.

Если Европейский Союз готов на то, что Россия будет предельно жестко отстаивать свои интересы, значит, они должны просчитать дальнейшие сценарии развития. Либо они распишутся в своей недееспособности, учитывая, кстати, ситуацию в Ормузском проливе, либо они, напротив будут нагнетать эскалацию.

- Украина тем временем решительно использует методы дронового террора в разгар курортного сезона в южных регионах России. Устойчива ли Россия к такому воздействию?

- Здесь есть два аспекта. Россия устойчива в стратегическом плане. Мы понимаем, что это терроризм, с которым нужно бороться. И другого пути нет. Мы готовы последовательно бороться с этими угрозами.

Второй аспект военный. Пусть военные аналитики сформулируют ответ, но любому военному специалисту должно быть понятно, что прикрыть каждый поезд, каждый автобус и каждый квадратный метр территории средствами ПРО и ПВО невозможно. В этом контексте риски повышаются, количество жертв увеличивается.

Ясно, что на той стороне рассчитывают на создание серьезной социальной напряженности в стране. Особенно в туристический сезон. Но другого пути у нас нет, я бы хотел это подчеркнуть.

Да, нужно усиливать, насколько это возможно, средства защиты всеми военными методами. Отрабатывать все возможные сценарии попыток провокации в Черноморско-Каспийском регионе. Но при этом понимать, что шагов назад быть не может. Нужно консолидировать нашу линию на борьбу с террористической угрозой.

Более того, настало время говорить о геноциде. О том, что все это необходимо квалифицировать с политико-правовой точки зрения на основе критериев геноцида. Действия Украины еще с 2014 года подпадали под эти определения. Уже тогда было ясно, что если Украина считает по формуле Донбасс своим, то происходящее там нужно считать геноцидом собственного народа. Украина пошла по этому пути изначально.

Подробнее о террористических атаках Украины - Украина за неделю: с прицелом на Крым