Василий Дандыкин: Россия устроит морскую блокаду Украины, когда разнесет всю ее портовую инфраструктуру

Морская блокада киевского режима подразумевает не столько потопление судов, сколько уничтожение самой портовой инфраструктуры. Если суда не будут обслуживать на причалах, они туда не смогут заходить. Это как с аэродромами. Мы по ним регулярно бьем, чтобы оттуда не могли взлетать самолеты. И тут надо делать то же самое

Об этом в интервью изданию Украина.ру рассказал капитан 1-го ранга запаса, заместитель главного редактора журнала "Воин России" Василий Дандыкин.

Ранее российские войска нанесли комбинированный ракетно-дроновый удар по портовой инфраструктуре Ильичевска (Одесская область), которая используется в интересах киевского режима. Минобороны сообщило, что под раздачу попали хранилища с топливом, два морских парома типа "RO-RO", киллекторное судно проекта 416 "Шостка" и плавучий ДОК для хранения и спуска автономных подводных аппаратов. Это происходит на фоне усилившихся украинских атак в Азовском море с целью нарушения судоходства и нанесения экономического ущерба России.

- Василий Алексеевич, как вы в целом оцениваете этот ущерб, который мы нанесли врагу?

Это уже не первые потери, которые понесла Украина. Вчера мы тоже хорошо попали. Это очень существенный ущерб. Особенно я бы отметил уничтожение плавучего дока с подводными БЭКами. Паромы это тоже важно. Это логистика возможность переправлять боеприпасы и топливо.

Тут еще важно, что мы выводим из строя сами портовые сооружения для швартовки судов, которые вывозят из Украины зерно и металл. Это существенная прибавка в бюджет киевского режима, помимо того, что они получают с Запада.

Черноморские порты это важнейшие наряду с Жешувом логистические центры. Туда из той же Констанцы поставляется много натовских смертоносных изделий. Не только дроны и ракеты, но и топливо. Важно по нефтеналивным терминалам в портах бить, а не только по хранилищам с ГСМ на земле.

Мы же видим, как враг действует в Азовском море и в районе Таганрога. Зеленский заявляет, что они собираются господствовать на море. Но тут еще бабушка надвое сказала. Наши удары будут продолжаться. Если противник думает, что это будет раз-два, то он ошибается, потому что это будет регулярно. И все это скажется на снабжение группировки ВСУ на Херсонском и Запорожском направлениях.

- А коллекторное судно класса "Шостка" за что отвечает?

- Это вспомогательные суда ВМС Украины. Противник их давно переделал под другие нужды. Тот же сейнер мы потопили, потому что с него беспилотники запускаются. Также у киевского режима еще есть суда-кабелеукладчики. В общем, если раньше мы били по оставшимся украинским боевым катерам, то теперь уничтожаем суда обеспечения, которые непосредственно занимаются снабжением врага.

- Существует ли какая-то единая оценка ущерба, который мы наносим украинским портам? С одной стороны, грузооборот Одессы по-прежнему оценивается в миллионы тонн. С другой стороны, киевский режим жалуется на убытки в несколько миллиардов долларов. Что из этого перевешивает?

- Дело в том, что мы нанесли украинским портам огромные потери буквально за один день. Да, что-то мы там уничтожали, но вот такого масштаба давно не было. Полагаю, в скором времени наши БЭКи тоже подключатся. Лиха беда начало. Все еще впереди.

Понимаете, тут важно уничтожать не столько паромы и другие плавсредства, сколько выносить саму портовую инфраструктуру Украины. Если суда, которые туда заходят, не могут обслуживать на причалах, они туда не смогут заходить. Это как с аэродромами. Для чего мы по ним регулярно бьем? Чтобы оттуда не могли взлетать самолеты. Здесь надо делать то же самое.

Есть краны. Есть склады с ГСМ. Порт это очень большое хозяйство. Там есть, что уничтожать. Это ахиллесова пята для киевского режима. Правда, для нас, к сожалению, тоже. Украина же тоже бьет по газокомпрессорным станциям в Черном море и охотится за танкерами в Азовском море. Но я думаю, что у Черноморского флота еще будет возможность отличиться в плане корабельного состава.

- А как мы будем использовать наши БЭКи? Против самих судов? Или против портовой инфраструктуры?

- И против судов, и против портовой инфраструктуры. Если БЭК сможет унести тонну взрывчатки, то это будет как торпеда. Мы, кстати, в годы Великой Отечественной войны таким образом выбивали боновые и минные заграждения, чтобы корабли могли проходить. Украина сейчас то же самое делает. Она старается закрыть проходы к своим портам. И мы можем с этим бороться.

- На ваш взгляд, будет ли Черноморский флот для таких операций активнее использовать подводные лодки класса "Варшавянка"? Нужно ли нам копировать тактику Украины, чтобы мы тоже использовали сухогрузы как площадку для запуска "Гераней"?

- Думаю, что "Варшавянки" мы будем применять чаще. Подводные лодки для этого как раз предназначены. У них на вооружении "Калибры" и торпеды. Это мощное оружие. Если будет приказ, они этим тоже займутся.

Что касается сухогрузов, то не думаю, что это целесообразно. Во-первых, мы уничтожаем украинские суда, которые этим занимаются при активной помощи британских спецслужб. При должной работе разведки это решаемо. Во-вторых, у нас своя тактика нанесения ракетно-дроновых ударов. Это видно по тому, что в Киеве происходит. У нас есть свои возможности, которых, слава богу, нет у врага. И, надеюсь, не будет.

И те же подводные лодки входят в эти возможности, которые мы пока в полной мере не реализовали.

- Кстати, с чем связано то, что "Ланцеты" стали лучше уничтожать украинские БЭКи?

- Во-первых, с модернизацией самих "Ланцетов". Их приспосабливают для работы в морских условиях. Во-вторых, с подготовкой операторов. Ребята целенаправленно переучивались на то, чтобы уничтожать БЭКи с помощью "Ланцетов". Этим занимаются моряки Черноморского флота.

- На море сложнее работать из-за ветра?

- Не только. Там и координаты другие. Это совершенно особые условия. Работа БПЛА в условиях моря так же сложна, как работа морской авиации. Не всегда все получается. Тем более, на удаленности от берега. Тем не менее, враг ощущает эффективность наших дроноводов в уничтожении БЭКов. Мы их не один и не два, а по четыре-пять штук зараз подбиваем. Притом, что БЭК это не дрон. Это гораздо более дорогое удовольствие.

- Также была информация, чтобы стали устанавливать систему РЭБ "Пероед-М", которая совмещается с радиолокационной станцией "Репейник" на ракетный крейсер "Варяг", корвет "Стерегущий" и большой противолодочный корабль "Удалой".

- У нас отрабатывается опыт трагических событий на Черном море и принимаются меры. Это всегда было. К примеру, в годы Великой Отечественной войны сам Курчатов занимался созданием противоминной защиты. А сейчас у нас все силы брошены на прикрытие кораблей и от дронов, и от БЭКов. Курсантов военно-морских училищ уже готовят в этом направлении. И новые корабли строятся с учетом этого дела.

Как только началась эта беспилотная история, мы защитой кораблей стали заниматься в режиме скорой помощи. А теперь идет целенаправленная работа. Наш ВМФ накопил огромный опыт в этом отношении.

Кстати, очень важно, что эти средства и методы сейчас используются во время учений всех флотов. Учитывая, что исторически наши флоты действовали изолированно друг от друга.

- Вернемся к тому, с чего мы начали. Что для вас будет служить главным признаком того, что мы начали морскую блокаду Украины, а не просто наносим отдельные удары по ее портам?

- Самое главное, чтобы судам было крайне невыгодно заходить в эти порты. Чтобы это было небезопасно. Чтобы их там никто не мог обслуживать. Чтобы сумма страховки превышала все разумные риски. Надо делать то же самое, что Украина пытается устроить нам с помощью британцев. То, что сейчас происходит с Ильичевском это уже звоночек для киевского режима. Потом будут звенеть колокола.

- То есть нам не надо топить все суда, которые в эти порты заходят. Надо разносить саму портовую инфраструктуру, чтобы им было некуда заходить.

- Конечно. Даже если сухогрузы будут проскакивать через территориальные воды Румынии и Болгарии, им все равно надо будет куда-то заходить. "Летучие голландцы" только в сказках бывают. Судно надо пришвартоваться, загрузиться, пополнить запасы топлива, потом опять загрузиться. Это сложная процедура. Вот мы и бьем по припортовой инфраструктуре, и по хранилищам ГСМ. Тут работы много. Но нам бросили вызов. И мы его приняли.