Невская битва: "английский" епископ Томас и "натиск на Восток"

1240 один из самых драматичных годов Русской истории. В сентябре немецкие рыцари взяли Изборск, затем, после победы местного "майдана", их власть установилась в Пскове. В ноябре или декабре под ударом монголов пал Киев. Но всё было бы ещё хуже, не останови 15 июля новгородский князь Александр Ярославич шведское наступление в Приладожье

Немцы и шведы стремились воспользоваться погромом Северо-Восточной Руси, произошедшем двумя годами ранее. Ведь обширная сфера влияния Новгорода в Прибалтике и Карелии поддерживалась во многом усилиями владимирских дружин.

К 1227 году там сформировалась линия разграничения с католическим миром, которая, по большому счёту, соответствует современной северо-западной границе России.

В борьбе со Швецией за влияние на восточно-финское племя емь (тавастов), несмотря на усилия переяславского и новгородского князя Ярослава Всеволодовича (отца Александра Невского), Русь уступила. Тем не менее в 1227-м состоялось массовое крещение по православному обряду многочисленного племени карелов. При этом, как отмечает кандидат исторических наук Денис Хрусталёв, миссионеры за Ладогу были направлены не из Новгорода, а Северо-Восточной Руси.

Это может говорить о присяге карелов не новгородцам, а лично князю Ярославу. Подтверждением тому является и загадочное молчание летописей по поводу зависимости Карелии от "власти новгородской" вплоть до 1270 года.

Век Карельской провинции Руси мог быть скоротечным, окажись успешной экспедиция направляемых шведами тавастов на Приладожье в 1228 году. По средневековым меркам это было очень крупное вторжение силами около 2000 воинов.

Целью нападения были русские форпосты в регионе, уничтожение которых затрудняло сообщение из Новгорода по Волхову с Карелией и Финским заливом, где в своё время начинался "Путь из варяг в греки". Примечательно, что организатором этого коварного для русских интересов действа был англичанин, ставший главой финляндской епархии епископ Томас.

Кафедра католического епископа в Або (современном Турку) являлась не только органом церковного управления, но и центром административной власти над финляндскими владениями шведов. Долгое время эта беспокойная епархия пустовала, пока в 1218 году бывший соборный каноник из Упсалы Томас не возглавил её и развернул там бурную миссионерскую деятельность.

Благодаря усилиям энергичного епископа Швеция получила значительный людской ресурс в лице еми для экспансии на ладожском направлении.

Однако крупномасштабный набег 1228 года был отбит. Основное бремя сражений тогда легло на жителей русского города Ладога, союзные же Руси карелы и ижоряне довершили истребление вторгшегося войска.

Следующий поход крупного скандинавского отряда в русское Приладожье произошёл в 1240 году. В период после обретения независимости Финляндии, когда в приоритете были исторические концепции, демонстрирующие "вековую борьбу" с Россией, его в Скандинавии стали именовать "походом епископа Томаса".

Данное название было призвано показать ведущую роль в крестоносной экспансии молодой шведской колонии в Финляндии, стремившейся к расширению сферы своего влияния. Сторонники этой гипотезы полагают, что самой Швеции в тот период было явно не до "натиска на Восток", поскольку та переживала время внутренних усобиц.

Тем не менее, современные исследователи (как тот же Хрусталёв) считают, что во главе экспедиции на Неву всё же вполне мог стоять шведский аристократ Биргер Мангуссон. Правда, в тот период он ещё не был ближайшим помощником короля (ярлом), а всего лишь супругом наследницы престола.

Молодой и амбициозный представитель правящей фамилии, стремившийся к военной славе, по всей видимости, подвергся агитации наместника в Финляндии, снарядив для похода на Русь несколько кораблей. Их совместными усилиями, видимо, была сформирована основная часть тысячного отряда вторжения. Ещё одним элементом войска, по всей видимости, были норвежские "солдаты удачи", поддавшиеся на посулы лёгкой добычи в обескровленной монголами Руси.

5-6 июля 1240 года шведско-финско-норвежское воинство высадилось у Ижоры при владении той в Неву с наиболее вероятной задачей строительства укреплённого поселения. Шведская база могла не только затруднять торговлю Новгорода с Европой, но и организовать миссионерскую деятельность среди племён води, ижоры и карел. Для этих целей в экспедиции, согласно летописи, принимали участие сразу несколько католических епископов с участием конечно же Томаса Финляндского.

Тем самым, на Неве возникла угроза повторения событий, произошедших в начале XIII века в устье Западной Двины. В месте, где позже возникла Рига католические монахи с согласия полоцкого князя Владимира, создали центр христианизации язычников ливов. Но вслед за мирными монахами на берегах Рижского залива высадились вооружённые крестоносцы. Вскоре немецкие рыцари создали сеть замков, подчинили ливов себе и перестали пускать полоцких купцов к Балтийскому морю.

19-летний Александр Ярославич, ставший новгородским князем после отбытия отца на правление в Киев, а затем во Владимир, безучастно наблюдать за крестоносной экспансией не стал.

Пока на протяжении нескольких дней интервенты занимались фортификационными работами юный князь спешно двинул свою дружину по Волхову к городу Ладоге. Там он принял под своё командование местное ополчение и направил объединённое войско к устью Ижоры.

Ранним утром 15 июля русский отряд, численность которого была сопоставима с противником, предпринял стремительную атаку на вражеский лагерь. Три шведских корабля были захвачены, не ожидавшие нападения "римляне" (как именовались вторгшиеся католики в Житии Александра Невского) понесли большие потери.

По сведениям летописи, Невский возложил предводителю латинского воинства "печать на лице острым своим копьём". На черепе Биргера при его эксгумации был и в самом деле обнаружен след от серьёзной раны под правым глазом.

Отступление с берегов Невы подорвало политические позиции Томаса. Добило епископа восстание племени емь в 1243-44 годах, вызванное насильственными методами христианизации. В 1245 году иерарх вынужден был уехать на остров Готланд, где и доживал свои последние годы.

На Руси же Невская победа Александра Ярославича воспринималась с большим воодушевлением, особенно на фоне тяжёлых поражений 1240 года.

Кроме того, современники рассматривали её как важное событие в контексте событий 1204 года, когда крестоносцы разорили и захватили Константинополь мировую столицу православия. Узнав о злодеяниях латинян в Византии большинство православных перестали прознавать католические обряды и даже спать с католиками под одной крышей.

Хорошо чувствуя эти настроения "Житие Александра Невского", написанное около 1270 годов, совсем не случайно, как отмечает доктор исторических наук Антон Горский, называет противников князя на Неве не "свеями" (шведами), а "римлянами". Примечательно, что вдохновителям написания этого литературного произведения был киевский митрополит Кирилл.

С тех пор Александр Невский уже почти тысячелетие является символом противостояния исторической России западной экспансии, став одним из трёх глав нашего государства (наряду с Владимиром Крестителем и Дмитрием Донским), причисленных к лику святых.