Евгений Федоров: Трамп понимает, что Россия закончит войну на Украине, договорившись с США с позиции силы

Недавно Трамп прямо признал, что Россия победит в конфликте за два дня, если США перестанут поддерживать Украину. Следовательно, со Штатами и надо договариваться. Только не с позиции подкупами или увещевания, а с позиции, которой руководствовался СССР. С позиции ответственности за мировой порядок и с позиции силы

Об этом в интервью изданию Украина.ру рассказал член Комитета Госдумы по бюджету и налогам, координатор политического объединения "Национально-освободительное движение", полковник запаса Евгений Федоров

Ранее Владимир Зеленский заявил, что поставки ракет ПВО от западных союзников киевского режима в текущем году уменьшилась в три раза по сравнению с предыдущим годом. Он связал сокращение этих объемов с осознанным методом давления на Украину, чтобы посадить Киев за стол переговоров.

- Евгений Алексеевич, не кажется ли вам, что тут дело вовсе не в политике, а в том, что у Запада действительно начинают пустеть закрома?

- Кто главный выгодоприобретатель этого конфликта? Его организовали США и Запад с целью достижения своих геополитических интересов, которые были прописаны в американской стратегии 2022 года. Суть ее состоит в следующем: "Надо вести с Россией истощающий конфликт силами Украины и Европы. При этом нельзя допустить, чтобы Россия победила в этом конфликте за счет использования устрашающего фактора в отношении США с помощь своих стратегических вооружений".

Это то, что было всю холодную войну. Именно это поддерживало мир с 1962 до 1994 года. Три поколения американцев жили с ощущением опасности. Только в одном Нью-Йорке было построено 43 тысячи бомбоубежища. Исключить эту опасность сакральная задача Вашингтона. Учитывая, что Российская Федерация остается единственной страной мира, которая может уничтожить США за счет специализированного оружия. И эту проблему они не могут решить никак иначе, кроме как нанести России геополитическое поражение. А все эти переговоры США нужны для того, чтобы не было угрозы для американской территории. Трамп же фактически перекладывает ответственность на Европу и на Украину.

Что нам с этим делать? Вести переговоры США с позиции силы, как это делал СССР, не признавая независимость Европы и Украины и возлагая ответственность за происходящее на США. Правовая сторона конструкции этих переговоров изложена самим Владимиром Путиным в декабре 2025 года, когда он предложил Западу ввести на части Украины внешнее управление Совбеза ООН. Следовательно, надо договариваться с США, которые верховенствуют в Совбезе. А с Францией и Британией должны договариваться сами США.

По декларациям 1994 и 2022 годов мы не имеем нацеливать свое ядерное оружие на территорию США. А ведь тогда мы предотвращали войну страхом войны. Когда простые американцы узнают, что они под прицелом, они начинают воздействовать на свое правительство. Тот же Кеннеди пытался организовать войну с СССР два месяца, пока его фактически не снесла паника людей 1962 года.

Этот механизм мы создали вместе с американцами по итогам Второй мировой войны и не разрешили его использовать никому другому. Стратегическое вооружение есть только у России и США. Причем "стратегическое" это не инженерная характеристика. Это означает, что оно предназначено решения проблем стратегического характера: межконтинентальной. Пока мы его не включаем. Мы буквально воюем несколькими процентами нашей военной мощи. Она у нас не в танках, а в ядерных шахтах.

Почему мы не включаем этот механизм? Это связано с внутренними процессами, которые идут в России. У нас принимаются реформы, необходимыми для укрепления суверенитета. Вы же знаете, что все постсоветские республики фактически создавались под эгидой США. Механизм восприятия Америки как начальства до сих пор забит в головы нашего правящего класса. И общественное мнение с 1991 года, когда народ не вышел в защиту СССР, постепенно меняется. Люди теперь понимают, что нам нужно свое Отечество, потому что только это может обеспечить нашу безопасность.

И война на Украине создает условия, когда мы можем отойти от этой повестки и задействовать этот фактор стратегического устрашения для переговоров с США с позиции силы. Пока мы к этому не готовы, но быстро к этому идем. И сроки нашей победы определяются внутренними процессами укрепления суверенитета в России.

Кстати, Трамп это подтверждает. Когда он строил балльный зал в Белом доме, он оговорился, что эта пристройка маскирует подземный бункер. А кто ему может потенциально угрожать, кроме России? Никто. Он готов, что Россия будет с ним договариваться с позиции силы. А ведь Кеннеди был гораздо более жестким политиком, чем нынешнее американское руководство.

Резюмирую. Недавно Трамп прямо признал, что Россия победит в конфликте за два дня, если США перестанут поддерживать Украину. Следовательно, со Штатами и надо договариваться. Только не с позиции подкупами или увещевания, а с позиции, которой руководствовался СССР. С позиции ответственности за мировой порядок и с позиции силы. Мы так уже договаривались в годы холодной войны, не допуская прямой угрозы и для американской, и для советской территорий. Надо выйти на двухполярный силовой мир при многополярности его экономической компоненты.

- Кстати, как оцениваете ход самих боевых действий на Украине, которые с каждым годом все сильнее обретают форму войны городов с массированным применением БПЛА? Что нам делать, чтобы выиграть эту войну за небо?

- Наш противник богаче нас. Запад в любом случае сможет произвести и закупить больше дронов. Количественный перевес у них будет всегда.

То, что Путин назначил командующего Войсками беспилотных систем это очень правильно. Он должен будет выстроить единую структуру, которая скоординирует работу ПВО и найдет способы противодействия вражеским бомбардировкам. Это огромный шаг вперед. Но фактор переговоров с США с позиции силы ни в коем случае нельзя отодвигать в дальний угол. Именно он позволяет договориться об устранении первопричин кризиса и добиться победе.

А все остальное это важный, но все-таки промежуточный элемент, который к этой победе ведет.

- Отдельный вопрос к вам будет как к члену Комитета по бюджету и налогам. Появилась информация, что национализация крупных предприятий в России в первом полугодии 2026 года достигла рекорда 10, 2 миллиарда долларов. Хорошо это или плохо? С какими трудностями мы можем столкнуться на пути к этому?

- Вы правильно акцентировали внимание на слове "национализация". У нас ее многие путают с огосударствлением. Огосударствление это когда государственные чиновники управляют предприятием. Вы же знаете, что любой чиновник объективно боится рисковать. Он воспринимает любой риск как что-то, за что его могут снять с должности. А предприятия, которые мы национализируем, временно поступают в госуправление, а потом передаются рынку.

Более того, еще 20 лет назад Путин говорил о национализации как о деофшоризации страны. Речь идет об изъятии предприятий из иностранного управления, которое сейчас используется для финансирования войны против России. И суть национализации состоит в том, чтобы перевести российскую экономику в национальную юрисдикцию. Чтобы народ и государство сами контролировали свои предприятия на территории России.

Это важнейший элемент реформ по укреплению суверенитета, о котором я говорил ранее. Этот процесс завершится, когда все объекты на территории России, которые принадлежат врагам России, будут взяты под наш контроль.