«Своё же командование хотело нас уничтожить»: как бывшие вэсэушники воюют против режима Зеленского
Тяжёлым ударом для украинского руководства стала новость о том, что пять подразделений, сформированных из бывших военнослужащих ВСУ, объединили в Украинскую добровольческую бригаду специального назначения. Бывшие вэсэушники теперь сражаются с режимом Зеленского в отдельном соединении. Военкор RT Анна Долгарева поговорила с теми, кто ещё недавно воевал в составе ВСУ.
Бывшие солдаты украинской армии теперь не просто воюют на российской стороне, но собраны в отдельное соединение. Многие из них после попадания в плен больше не хотели возвращаться в ВСУ и боялись обмена сильнее, чем самой войны. В добровольческую бригаду вошли такие подразделения: отдельный батальон имени Максима Кривоноса, украинский добровольческий батальон имени Алексея Береста, отряд имени Александра Матросова, отдельный отряд имени Мартына Пушкаря и специальный отряд имени Воина Селифонтова.
На Украине живут в информационном пузыре
Вечером возле Донбасс Арены тепло. На горизонте высится изрядно покромсанное украинской артиллерией здание гостиницы Виктория в прошлом гордость Донецка.
Идея о создании отдельного соединения витала в воздухе давно, говорит Жак, замполит батальона имени Максима Кривоноса.
Этот отчаянный харьковчанин один из тех, кто поднимал русскую весну в первой столице Украины. Но случился провал. Потом был побег на Донбасс так звучит его история в кратком пересказе. Покинув Харьковщину, он вместе со своим отцом, бежавшим через линию фронта, вступил в ряды защитников непризнанной тогда ещё Донецкой Народной Республики.
Тогда же у Жака возник план создания харьковской бригады на тот момент в корпусах ДНР и ЛНР только харьковчан насчитывалось свыше двух тысяч. Но тогда идею не поддержали. Батальон Максима Кривоноса был создан только в 2023 году. Как формулирует Жак, из тех, кто приносил присягу народу Украины, а не власти, пришедшей незаконным образом.
Если бы эти люди просто не хотели воевать, они бы после плена поехали в СИЗО, сидели там в безопасности, тепле, кушали бы три раза в день и ждали обмена, говорит Жак в ответ на вопрос о мотивации тех, кто вступил в ряды батальона. Тут важно, что на Украине они жили в очень жёстком, агрессивном информационном пузыре. А когда они оказываются здесь, когда видят донецкую Аллею Ангелов, видят совершенно другую картину, у них многое в сознании меняется. Все на Украине находятся в своём информационном пузыре, и та сторона не видит преступлений, которые совершает их армия, потому что там их не показывают.
Я предполагаю, что большинство тех, кто переходит на нашу сторону, это люди старшего поколения, которые помнят, как Россия и Украина были одной страной. К моему удивлению, Жак качает головой:
Нет, у нас много молодёжи. Много даже по сравнению с линейными подразделениями. Вот есть у нас пацан 2003 года рождения из-под Луганска его в 18 лет забрали на срочку, там он подписал контракт, воевал в составе ВСУ. Потом несколько раз пытался свалить в СОЧ, приехать сюда, попасть домой. Его загребли, вернули обратно. И вот вопрос к тем, кто его называет предателем или хохлом: его вина в чём? Ему на момент 2014 года было 11 или 12 лет, а потом он рос в условиях жёсткой пропаганды. Может быть, если бы здесь была Россия, это был бы военнослужащий, например, 16-й бригады ГРУ?
Задачи у батальона разные. Есть разведподразделения, есть ударная группа FPV-шников, есть подразделения обеспечения, есть те, кто занимается эвакуацией.
Причины, по которым люди перешли на нашу сторону, разные. Кто-то сдался в плен и там изменил свои взгляды, кто-то изначально не хотел воевать за ВСУ, будучи насильно бусифицированным военкомами, кто-то целенаправленно выбрал противоположную сторону, не желая сражаться за сумочки Елены Зеленской.
Велели держаться до последнего
30-летний Хантер был научным сотрудником Сельскохозяйственной академии в Киеве. Он дописывал диссертацию и сам пришёл в военкомат, чтобы попросить отсрочку для написания научной работы. Но ему, разумеется, отказали. Так осенью 2023 года Хантер попал в печально известную 110-ю механизированную бригаду ВСУ её часто называют мясной.
- фото из личного архива
Буквально за полтора месяца у нас стёрся весь батальон. Его численный состав был около 700 человек. Я постоянно выезжал на позиции, был со своими бойцами, вытаскивал раненых их очень много было. И потом, когда личный состав у нас заканчивался, уже отправили на позиции меня, где я находился со своими бойцами 20 дней. На крайний день, когда нас уже штурмовали, у меня из всего личного состава роты, изначально составлявшего 113 человек, после штурмов в живых осталось четверо. Я и ещё трое моих бойцов, которым посчастливилось выжить, вспоминает бывший лейтенант ВСУ Хантер.
Рота, которой командовал Хантер, тогда контролировала большую и, как выражается Хантер, бессмысленную позицию лесополосу. По словам бойца, российские войска их методично выбивали артиллерией. Сначала осталось 20 человек на трёх точках. Потом 13. Хантер запросил приказ на отход и получил отказ. Ему пообещали, что подойдёт подкрепление, но офицер понял, что это конец, и позвонил брату, попрощался и сказал, что вряд ли вернётся.
Следующая неделя выдалась тихой, но Хантер понимал: дальше в атаку пойдут российские штурмовики, и здесь остаткам его роты, возрастным людям всем перевалило за 45, одному было и вовсе 60 долго не продержаться. Он поговорил ещё с одним офицером, остававшимся на этой позиции. Уговаривал его сразу сдаваться в случае штурма но тот впоследствии погиб.
Накат российских штурмовиков продлился недолго: 15 минут, после которых из 13 человек осталось четверо. Хантер в очередной раз попросил приказ на отход, и ему разрешили отступить. Но когда они стали выходить с позиций, по ним открыли огонь свои же.
Начала работать артиллерия, миномёты, дроны-камикадзе. На нас даже не пожалели, что меня очень удивило, кассетных боеприпасов. Своё же командование хотело нас уничтожить, вздыхает он.
Тогда они вернулись на позиции и сдались российским штурмовикам при следующем накате.
Вопреки украинской пропаганде, на допросах Хантера не били. Во время одного из них его внимание привлёк флаг батальона с надписью Украинская республика. Узнав о том, что туда принимают пленных, он захотел выяснить больше. Так и начался его боевой путь уже в отдельном добровольческом батальоне. Один из троих выживших бойцов его роты сейчас служит вместе с ним.
Хантер откровенно признаётся: он никогда не интересовался политикой. В 2022 году, когда Киев впервые узнал, что такое обстрелы, не паниковал: залез в телефон, узнал, что прилетело по военным объектам, и отложил телефон, занявшись своими делами.
Я понимал: то, что говорят в украинских медиа, мол, мы отобьём Донбасс, такого никогда не будет. Вопрос в том, сколько Украина продержится. Также я понимал, что всё это рано или поздно меня коснётся: как бы я ни прятался, и меня отправят на убой, что, в принципе, и произошло, говорит Хантер.
Несколько месяцев назад через бот обратной связи в Telegram-канале батальона на них вышли девять бойцов ВСУ с просьбой помочь им безопасно сдаться в плен. Дело было в районе Красноармейска, дождливой зимой, координат своей позиции вэсэушники не знали только деревню, находившуюся по соседству. Хантер командовал этой операцией.
Мы опасались, конечно, что это может быть подставой: ГУР Украины нами активно интересуется. Так как я командир воздушной разведки, мне надо было всё подготовить: мы проработали маршрут их эвакуации с дрона, договорились с союзниками про безопасный коридор. Эти девять они пошли без оружия, без брони просто форма, берцы, шапки. Был большой снег, туман, мокро, была, конечно, проблема с тем, чтобы поднять дрон в такую погоду. Но парни сориентировались, я предупредил их, что дрон будет лететь быстро, никаких отклонений от маршрута. Встретили, проверили на предмет оружия, рассказывает Хантер.
В ВСУ мало что поменялось за это время, говорит Хантер. Разве что раньше бойцам обещали, что задача у них продлится три-четыре дня (а затягивалась вдесятеро дольше), а теперь предупреждают, что они выходят на 30 дней. А в итоге остаются в окопах по несколько месяцев.
Жена сказала, что, если пойду в ВСУ, ребёнка не увижу
У Белого совсем не такая история, как у аполитичного интеллектуала Хантера. Сам он из-под Славяносербска, и его посёлок освободили ещё в 2014 году. Белый, только-только вышедший на гражданку 24-летний десантник, был тогда преисполнен патриотизма. На этом фоне он начал ссориться с женой, которая придерживалась пророссийских взглядов.
Она мне говорила: Иди в ополчение. Я не понимал, зачем куда-то идти, предлагал ей уехать. Мы ссорились. Она говорила, что, если я пойду в ВСУ служить, я ребёнка своего больше никогда не увижу. Я думал, что жизнь всё по своим местам расставит, поживём увидим, вспоминает Белый.
В конце 2015 года он уехал от жены с маленьким сыном в Днепропетровск. Там помыкался, пытаясь найти работу, не смог пристроиться и пошёл делать то, что у него более-менее получалось до этого: служить. И с января 2016 года он всё продлевал и продлевал свой контракт.
- фото из личного архива
Сначала играли роль патриотические соображения. Потом уже только деньги, признаётся Белый. В войсках хорошая зарплата была, и многие шли туда исключительно по этим соображениям. В какой-то момент патриотизм у меня закончился, стало приходить осознание, что два братских народа воюют. Тем более что у меня в Донецке остался брат двоюродный. Он в МВД служил ещё при Украине и остался при новой власти. Не знаю, в какой момент для меня всё это стало обычной работой. Я не интересовался политикой, вообще ничем уже не интересовался. Я просто служил себе, за это получал деньги, я выполнял свои задачи и всё.
Разумеется, я спрашиваю: знал ли он, что украинская артиллерия разносит жилые кварталы Донецкой Народной Республики (и Луганской тоже), что постоянно гибнут мирные жители дети, дедушки, бабушки? Белый пожимает плечами:
Я ведь не в артиллерии служил, а в пехоте. У меня противник был в окопе передо мной. Хотя помню, как наши реально нанесли удар по мирным. Крымское называлось село, тоже под Луганском. Потом где-то через неделю пришли разведчики к нам и говорят, что там по школе попали. Я не понял, спрашиваю: что вы так недостреляли, зачем вообще это делать? Мне сказали, что так получилось. Зачем тогда по инфраструктуре вообще стрелять? И вот где-то на вот таких нюансах уже начинало сомнение закрадываться, что неправильно что-то делается.
К 2022 году у Белого желание заработать и дотянуть до пенсии закончилось, но из ВСУ уже не увольняли. Бывший пламенный украинский патриот, а теперь человек, мечтающий покинуть армию, попал в плен осенью 2023 года. Когда командир роты внеурочно отправил его на позиции, Белый понял: скорее всего, ожидается штурм, отбивать который пошлют всех неугодных. Он к тому времени угодил в немилость к командованию за постоянные требования списать его в запас: считалось, что таким образом он морально разлагает коллектив.
На вторые сутки на позиции пошёл накат. Я своему товарищу (он потом погиб) говорю: Слушай, дружище, ну ты же прекрасно понимаешь, какой у меня настрой. Говорю: Сейчас отстреливаться вообще не буду, воевать вообще не собираюсь. Говорю: Просто сдаюсь, ты со мной пойдёшь или нет? Он сидел, на меня смотрел, отвечает: Ну, наверное, да. И тут уже пацаны Российской Федерации подошли, кричат, чтобы мы выходили добровольно, сдавались там в плен. Я говорю: Да, всё, выходим. Мы начали выходить, и начался уже обстрел со стороны союзников наших, рассказывает Белый.
Его напарник запаниковал, попытался вернуться в укрытие, это у него не получилось он погиб, да и Белому досталось осколков. Прямо позади него взорвалась граната, к ней добавились осколки кассетного боеприпаса всё, что не было прикрыто бронёй, ему изрешетило. Россияне, однако, оказали ему помощь и эвакуировали.
Уже в плену ему предложили вступить в батальон Максима Кривоноса. Белый сначала сомневался: не сочтут ли его предателем, если он пойдёт убивать тех, кого раньше считал своими? Но философская база создания батальона убедила его.
Единственное, что не вышло пока у Белого исправить в своей жизни, наладить отношения с женой и сыном, которому исполнилось уже 14. С отцом, оставшимся всё там же, под Старобельском, он созванивается, разговаривает. А жена и слышать про него не хочет. Впрочем, десять лет назад она его предупреждала...
Пока человек жив ничего не закончено. И исправить можно любые ошибки хотя, конечно, не кровавые преступления. Но в добровольческих подразделениях, состоящих из украинских военнопленных, не служат те, кто участвовал в военных преступлениях, служат обычные бойцы, когда-то сделавшие неверный выбор или насильно к нему принуждённые.