Арктика на грани конфликта? Сергей Гриняев о том, как НАТО использует опыт войны на Украине против России

После начала войны на Украине Арктика превратилась в зону военного риска. В чем заключается новая стратегия НАТО и как Россия будет защищать Арктику, в интервью изданию Украина.ру рассказал главный научный сотрудник Института Европы РАН, генеральный директор АНО "Центр стратегических оценок и прогнозов", доктор технических наук Сергей Гриняев.

Президент России Владимир Путин на полях Восточного экономического форума - 2026 объявил о новой стратегии развития Дальнего Востока и Арктики. Ранее Сергей Лавров отметил, что НАТО хочет превратить регион в фронт противостояния с Россией, и такая военная активность альянса повышает риски вооруженной конфронтации.

Сергей Николаевич, первоначальный мандат Арктического совета предполагал сотрудничество в сфере экологии, науки и устойчивого развития. Почему после начала украинского конфликта Арктика все чаще рассматривается Западом как военно-политическое направление?

В 2026 году Арктический совет (далее Совет) отмечает 30-летие. Дата хорошо показывает, насколько радикально изменилась международная обстановка.

Напомню, в 1996-м году, когда была принята Оттавская декларация и создан Совет, Арктика рассматривалась прежде всего как пространство для практического сотрудничества. После окончания холодной войны Россия и Запад стали искать механизмы взаимодействия в сферах экологии, науки, спасательных операций, защиты коренных народов. То есть военно-политические вопросы были сознательно вынесены за рамки мандата Совета.

Сегодня мы видим другую реальность. Украинский конфликт не создал все противоречия с нуля, но резко ускорил превращение Арктики в один из элементов общего противостояния России и Запада. Экологическая и научная повестка все теснее увязывается с вопросами контроля над ресурсами, морскими коммуникациями, критической инфраструктурой, цифровыми сетями и подводными кабелями. Практические контакты еще сохраняются, но политическое доверие между Россией и арктическим Западом очень сильно подорвано.

После вступления Финляндии и Швеции в НАТО все североевропейские государства, кроме России, вошли в военную структуру альянса. Это расширяет возможности совместного планирования, мониторинга, логистики, использования аэродромов и портов, проведения учений и обмена данными. При этом Арктика все чаще рассматривается не как самостоятельный регион сотрудничества, а как продолжение североатлантического и балтийского направлений сдерживания России.

То есть сближение ЕС и НАТО дало возможность сформировать комплексный механизм давления на нашу страну.

Поясните, пожалуйста.

Например, альянс занимается военно-политическим аспектом, а ЕС развивает технологические, экономические и иные инструменты. В этой логике российское укрепление обороны на собственной территории на Западе выставляют как "милитаризацию". А наращивание западной инфраструктуры и военной мобильности, наоборот, как обеспечение безопасности.

То есть двойные стандарты?

Да. Мы защищаем базы Северного флота, морские коммуникации и объекты стратегического значения. И это угроза. А они все чаще поводят в Арктике учения, развивают новые аэродромы и порты, идет переброска войск, патрулирование в Баренцевом и Норвежском морях, ведут разведку. Это якобы оборонительные меры...

Прошу обратить внимание, что всё вышеуказанное мы делаем НА СВОЕЙ территории, и вольны заниматься этим сколько угодно, при том, что учения альянса и прочее у наших границ собирают войска всех государств НАТО. Так что проблема не только в росте военной активности НАТО, но и в его попытке закрепить одностороннюю версию происходящего. А дальше оказывать политическое давление на Россию, ограничивая возможности для равноправного диалога.

Насколько украинский конфликт изменил военное планирование НАТО в Арктике? Переносится ли на северное направление опыт применения беспилотников, спутниковой разведки, киберопераций и методов ведения информационной войны?

Украинский конфликт не отменил специфики Арктики, но заметно ускорил адаптацию НАТО к новым формам противоборства. На северном направлении важность получают беспилотные системы разведки и наблюдения, спутниковая группировка, обмен данными в реальном времени, РЭБ и так далее.

При этом речь идет не о механическом переносе украинского опыта. В Арктике иные климатические условия, огромные расстояния, ограниченная инфраструктура. Поэтому альянс делает ставку прежде всего на постоянное наблюдение, защиту подводной инфраструктуры, повышение мобильности и совместимость систем управления.

Информационное освещение тоже становится частью военного планирования, как вы верно заметили. Любая активность России от учений до развития портов, аэродромов и систем ПВО заранее включается в западную повестку как свидетельство "российской угрозы". Тем самым они получают политическую основу, чтобы и дальше наращивать присутствие НАТО в северных широтах.

Насколько вероятно прямое военное столкновение в Арктике?

В краткосрочном периоде вероятность прямого столкновения, думаю, ограничена. Скорее могут быть инциденты в воздухе и на море, активизация разведывательной деятельности, кибероперации, информационные кампании и происшествия вокруг подводной инфраструктуры. То, что российскую Арктику представляют исключительно как "угрозу" лишь способствует дальнейшей милитаризации региона.

Европейский арктический саммит пройдет в Рованиеми, в Финляндии, 1314 сентября 2026 года. Не станет ли он площадкой для окончательного включения Арктики в общую антироссийскую стратегию ЕС и НАТО, сформировавшуюся после начала украинского конфликта?

Я бы его рекомендовал рассматривать не как самостоятельный арктический форум, а как попытку встроить регион в более широкую систему европейской безопасности, сложившуюся после начала украинского конфликта. Формально речь будет идти об обновлении арктического подхода ЕС, климате, транспорте и технологической автономии.

Но на деле эти темы все теснее увязываются с военной мобильностью, защитой критической инфраструктуры (портов, кабельных линий), развитием систем наблюдения, логистики и связи двойного назначения и так далее. Все это создает основу для расширения военно-политических возможностей Европы и НАТО на северном направлении. На научную и экономическую повестку они все чаще смотрят через призму противостояния с Россией.

Какую общую линию ЕС способен закрепить после саммита?

Арктика будет трактоваться как часть общей системы европейской безопасности. Финляндия, Польша, государства Балтии и Румыния образуют политическую связку северного, балтийского, восточноевропейского и черноморского направлений.

Российское присутствие станет аргументом для расширения программ военной мобильности, мониторинга, связи, спутниковой инфраструктуры, киберустойчивости и защиты объектов двойного назначения. Украинский конфликт уже показал для западных государств значение непрерывного получения разведданных, защищенной связи, устойчивости цифровой инфраструктуры и быстрого принятия решений. Эти выводы будут все активнее применяться и в Арктике.

В среднесрочной перспективе следует ожидать дальнейшего функционального сближения ЕС и НАТО через совместимость систем наблюдения, операции по защите инфраструктуры, общую логистику и военную мобильность. Формальное разграничение компетенций сохранится, но политическая и практическая взаимосвязь усилится.

Каковы основные риски для России?

Во-первых, главная угроза носит накопительный характер. Даже без прямого конфликта сочетание инфраструктурного контроля, санкций, технологических ограничений и военно-политической координации [НАТО] способно осложнить развитие нашей Арктической зоны.

Во-вторых, как я уже сказал выше, есть риск в том, что НАТО формирует единый разведывательно-информационный контур. Спутники, беспилотники, киберсистемы и инфраструктура союзников будут работать как единый механизм давления на Россию.

Для России ключевое значение сохраняет Кольский полуостров, где находятся силы Северного флота, объекты базирования, аэродромы, системы ПВО и элементы морской составляющей стратегических ядерных сил. Поэтому рост активности НАТО в Северной Европе неизбежно воспринимается Москвой как прямой вызов нашей стратегической стабильности.

Одновременно ЕС может закрепить подход к Арктике как к пространству соперничества с Россией и Китаем. А это облегчит ограничения на технологическое сотрудничество, поставки оборудования, исследования и так далее.

Ну, и каким должен быть ответ Москвы?

Он должен быть комплексным. Нам необходимо укрепить оборону, развивать транспортную и технологическую базы. Не стоит забывать о юридической защите интересов и, конечно, сохранять международные связи по этим вопросам.

Уверен, у нас есть ресурсы для адаптации. Главное грамотно объединить безопасность, технологии, право, социальную политику и внешнеэкономическую диверсификацию в единую арктическую стратегию. Тогда это будет эффективно работать.

При этом, да, свои интересы нужно и важно защищать, но не стоит игнорировать на этом фоне практическое сотрудничество особенно на тех направлениях, где оно критически необходимо.