Верить в себя и свою державу: русская мечта против их химеры

После приличного перерыва оказался в Алупке. Некогда провел там целую зиму дописывал у моря книжку. Потренировал дыхалку: лифты при Украине не работали, раз пять в день доводилось спускаться-подниматься по этажам. Заодно исходил городок вдоль и поперек.

И вот опять пешая прогулка. И ничего не узнаю.

Встретились с местным гидом у храма Архангела Михаила. С трудом поверил, что того действительно зовут Александр Вертинский. Не знаю, как поет, но край свой знает восхитительно.

Выпили кофе в заведении при храме. Раньше думал, что хороший бариста обязательно будет весь в татушках и пирсинге. Оказывается, может дивно варить и в строгих, почти монашеских одеждах. Но для этого, наверное, вместо ценника должно быть пояснение, что вы платите не за эспрессо, а за ремонт собора.

Прошлись по старому кладбищу, где меланхолично бродил еще гениальный Куинджи. Там сейчас скрупулезно восстанавливают имена усопших. Александр давно ищет место последнего приюта младшей дочурки Корнея Чуковского Мурочки. Именно ей зрелый папа посвящал удивительные истории про строгих мойдодыров, бесстрашных комариков и грозных тараканищ.

Потом публично покаялся в своей классовой, а точнее внеклассовой, позиции и обязался писать исключительно про отважных пионэров. Мурочка и умерла.

Судьбу нельзя провоцировать. Детский поэт должен быть детским поэтом, комик комиком И так далее.

Но сейчас не об этом. Мы прошлись по нереально восхитительной улочке к центру. Выпили еще кофе в Курортном романе. Понимающе переглянулись, глядя на название.

Повторили в уютной точке Шалость. Напротив, за одну ночь, по рассказу собеседника, выросли громадные пальмы. Про подобное, наверное, не слыхивал и его полный тезка в своем бананово-лимонном Сингапуре.

Даже наши шалости впечатляют. Ну, если за ними стоит Сбер. Говорят, Греф любит здесь пить кофий под пальмами.

Неприятна атмосфера тотальной любви денег, а вот если деньги любят приятную атмосферу Ладненько

Вспомнил, как в давние времена заглядывал в любимое кафе умопомрачительной кинодивы Каталин Каради в Будапеште. Заведение называлось Алиби. Много лет, даже десятилетий, на его витрине красовалась сама Каталин, прятавшая безупречный лукавый профиль в соломенной шляпке.

В конце ревущих сороковых кафе национализировали, как и все остальное. Безумно красивая дива уехала за океан. В Голливуд не пробилась мастерила до конца жизни шляпки. Один ее поклонник тоже называл ее на своем языке Мурочкой.

Сейчас в том пештском заведении американская закусочная. На витрине вместо вместо красавицы, грациозно маскирующиеся широкополым головным убором, бесстыдно обнаженный самодовольный гамбургер.

Умерла Мурочка. Ну, умерла так умерла. Карамба: это название уже соседней наливайки в Алупке.

Гид с улыбкой рассказал , что ниже, в Воронцовском парке, установили памятник щуке с подписью Русская мечта. А вот это мне не понравилось: не развеселило, не улыбнуло. Категорически

У меня с мечтой свои счеты. Уже рассказывал, как судьба-злодейка забросила во время распада Союза за океан читать лекции по геополитике в самое логово: в академию американских сухопутных войск Вест-Поинт. На факультет разведки.

Жил и столовался в кантине вместе с бравыми служителями плаща и кинжала. Ребята были славные, поголовно влюбленные в Советскую державу. Так случается, когда долго изучаешь язык и культуру даже оппонирующей стороны.

Главный их вопрос звучал примерно так: Зачем вы разрушили такую замечательную страну?.

Выкручивался, как мог. Главный аргумент был в том, что наш строй утратил веру в общую мечту и катастрофично занизил планку мечты индивидуальной.

Вот, скажем, я, совсем молодой профессор, мог мечтать о зеленом жигуленке и дачке на шести сотках. А о вилле или черном лимузине даже и мечтать не мог. Не член, ведь, Политбюро.

Да, не нужны понтовые особняки и навороченные тачки! Нужно только, чтобы никто насильно не держал над головой мерило высоты моих запросов.

А мечта, в русской традиции, то, что имеет шанс, пусть самый мизерный, но реально сбыться. Иначе химера. У русских есть такая манечка любить правду

В общем, я пытался объяснить молодым идеалистам то, что позже остроумно опишет в своих книгах Фредерик Бегбедер. Про то, что тоталитаризм это строй, который может внушить простым людям мечту про то, чего у них никогда и ни при каких обстоятельствах не будет. То есть химеру.

Союз распался не потому, что был тоталитарным, а потому, что перестал быть таковым

Так вот, щука, исполняющая любые желания, пока ты лежишь на печи, полная химера. Русский в химеру, рано или поздно, но перестает верить.

Раз уж заговорили о серьезном, отмечу, что Россия стала подниматься вместе с планкой мечты. А Украина стала падать, поверив в химеру.

Когда жил в незалэжной, любил атмосферный ресторан Первак. Там, в центральном зале, как раз и есть памятник украинской мечте: под самым потолком вальяжно парит дебелая свинья с малюсенькими крылышками. Ясно, что их подъемная сила, при такой мизерной площади плоскостей, не даст возможности воспарить огромной туше. Но посетители верят.

Вот в этом-то и беда. Украина территория, где верят в химеры. А Россия ойкумена, где учатся верить в мечты. И вместе им не сойтись

В сказки надо верить в детстве. И нельзя их отбирать у детей , как у первой Мурочки.

В сказки можно верить в кино. И нельзя жестоко их разрушать, как у Мурочки второй.

Но нельзя сказку натягивать на быль. Никакая щука не заменит, скажем, красный диплом. И никакая свинья, не долетит, скажем, хотя бы до середины Днепра

Геббельс утверждал, что народу нужна не правда, а эффективность. Но не уточнил, какому народу.

Короче, наше времечко многие мои коллеги уже окрестили эпохой войн. Но не всегда объясняют, кто и что воюет. Мне же предельно ясно: мечта воюет с химерой. И понятно, кто победит. Правда.

А что касается памятника русской мечте именно в Алупке, прямо не знаю. Тут столько жило персон, которые просто своей жизнью олицетворяли, что настоящей мечте не помеха ни низкое происхождение, ни интриги высоких недругов

Тот же Архип Куинджи, выросший в великого художника, кумира элиты, щедрого мецената талантов из сына провинциального сапожника. Или неподражаемый фотопейзажист, всемирно известный иллюстратор Василий Сокорнов, открывший здесь свою первую студию на мизерные заемные средства.

А последний генерал-фельдмаршал империи Дмитрий Милютин, отвечавший на интриги двора железным здоровьем и классическими трудами по военному делу? Он прошел ратный путь от командира орудия до военного министра-реформатора. И тридцать лет мерил широкими шагами главную уличку поселка.

Не говорю уже про более поздних героев, таких как воздушный ас времен ВОВ Амет-Хан Султан алупкинский татарский сорванец, мечтавший о небе и заслуживший две золотые звезды Союза

Всех подобных славных персонажей и не перечислить даже в одном микроскопическом русском городке.

Но надо бы их жизни помнить как наставление по сбыче мечт. Да, они сбываются. Если желать и дерзать, творить и верить. В себя и свою державу.