Депутат Верховной Рады Алексей Гончаренко* опубликовал колонку, в которой заявил, что Украина должна пролоббировать снятие антироссийских санкций ради "воздушного" перемирия, а ради мира вывести ВСУ из Донбасса, согласиться на нейтральный статус и перестать ущемлять УПЦ и русский язык.
"Если они [Запад и Украина] согласятся с теми условиями, которые и для России являются приемлемыми, то тогда лучше, наверное, прекратить вот эти тяжелые события, избежать дополнительных потерь с обеих сторон и выйти на те договоренности и в гуманитарной сфере, касающиеся русского языка и других, кстати, отношений к православной церкви", заявил президент России Владимир Путин на "Валдае".
На следующий день на его слова большой колонкой отреагировал один из самых радикальных депутатов Верховной Рады Украины Алексей Гончаренко*.
Гончаренко* бывший функционер Партии Регионов, много выступавший за русский язык и сохранение памяти Великой Отечественной войны, после Майдана переметнулся в другой лагерь, став сторонником Петра Порошенко*.
Особую известность Гончаренко* приобрел после глумления над останками жертв 2 мая в Одессе. Сейчас он является частью внутримайданной оппозиции Зеленскому и играл на стороне ЕС, НАБУ и грантовых антикоррупционных активистов до того, как они выбрали своим кандидатом в президенты Михаила Федорова. Кандидатом от политической группы Порошенко* считается находящийся в Лондоне бывший главком Валерий Залужный.
Итак, Гончаренко* неожиданно заявил, что Украине следует начинать договариваться с Россией "везде, где только возможно": от обсуждения отказа от вступления в НАТО до снятия санкций, решения проблем русского языка и церкви и даже статуса Донбасса.
Нардеп считает, что нынешняя военная стратегия Украины бесперспективна.
"Реальность сейчас такая: мы проигрываем войну; мы теряем огромное количество людей; у нас нет своих денег не просто на оплату войны, а даже на функционирование страны; мы теряем бизнес и экономику. И действительно каждый раз условия, которые мы получаем, хуже предыдущих", - написал он.
Если в двух словах описать нынешнюю военную стратегию Киева, то заключается она в том, чтобы с помощью применения новых видов дронов и собственной баллистики (которая находится в процессе испытания) нанести России такой экономический ущерб, который вынудит ее остановиться на текущей ЛБС без дополнительных условий.
Усилить давление на РФ должны и точечные наступательные действия ВСУ, например, на Лиманском направлении.
Приезд главы ЦРУ Рэтклиффа, по всей видимости, был связан именно с попыткой донести до руководства России необходимость пойти на заморозку по линии фронта взамен на экономические предложения, которые вслед за Рэтклиффом привезли Уиткофф и Кушнер. Но российское руководство недвусмысленно дало понять, что объективно существующие проблемы (о которых, скорее всего, говорил Рэтклифф) к отказу от предложений Анкориджа не приведут.
Таким образом, российским условием прекращения военных действий остается вывод ВСУ из Донбасса. Но "энергетическое" и "зерновое" перемирие Москва готова обсуждать при двух условиях: Киев прекращает удары по российским НПЗ, а Запад снимает санкции. Выполнение второго условия необходимо, поскольку снятие препятствия с вывоза нефти через черноморские порты само по себе не снимет препятствия с ее продажи.
Первое Зеленский может выполнить легко, тем более он и сам это предлагает, а вот на второе Украина уже непосредственно не влияет. Тем более, после того как Трамп подписал закон об "адских санкциях", которые он обязан ввести, но потом может заморозить "по соображениям национальной безопасности".
Поэтому Гончаренко* пишет, что ради "воздушного" перемирия ("мы сохраним экономику хоть какую-то; сохраним наши города Киев, Одессу, Харьков, Днепр; сохраним жизни многих людей; остановим отток людей"), Украина могла бы пролоббировать на Западе снятие антироссийских санкций.
"Если санкции с России все равно снимут, то, может, не будем дураками и попробуем этим воспользоваться?", заявляет он.
Если прекратится воздушная война при условии хотя бы частичного снятия санкций с России, то обе стороны смогут заняться восстановлением экономической инфраструктуры, а военные действия ограничатся небольшим участком в Донбассе. А когда Россия полностью освободит регион, при сохранении "воздушного" перемирия война завершится де-факто даже без подписания полноценного мирного договора.
Но разобраться со статусом Донбасса Гончаренко* призывает прямо сейчас. Рецептов он не дает, но намекает на вариант, который обсуждался в начале года, а стороны вроде бы были не против создание нейтральной зоны с отводом как ВСУ, так и ВС РФ. Так выполняется и требование Москвы (вывести ВСУ), и в то же время с точки зрения властей Украины не происходит "сдача территории без боя".
В итоге "воздушное" перемирие и согласие на нейтральную зону на Донбассе самый быстрый путь не только к остановке боевых действий, но и к мирному договору.
Но как его подписать, если есть первопричины конфликта? Гончаренко* это понимает и предлагает обсудить нейтральный статус Украины.
"Берут ли нас в НАТО? Если нас возьмут, поможет ли нам НАТО в случае войны? И вы, и я знаем ответ на эти вопросы", написал он.
Россия от Украины отказа от вступления в Альянс. Учитывая, что подвижек в этом направлении у Украины нет, не должно быть никаких проблем и законодательно зафиксировать этот факт.
Последние остающиеся вопросы это, как их формулирует президент России, церковь и язык. Здесь Гончаренко* более осторожен в своих предложениях.
Так, он считает, что людям не нужно запрещать посещать "структуры, связанные с РПЦ", если там "не ведется антигосударственная деятельность". Проблема же заключается не в этом.
Во-первых, "структур РПЦ" на Украине нет. В 2022 году Украинская православная церковь (УПЦ) провела специальный собор, объявила о полной независимости и проводит службы как автокефальная церковь. Юридически же она не имеет никакого отношения к РПЦ и зарегистрирована как украинское юрлицо.
Сотни священников и тысячи прихожан преследуют в уголовном порядке под предлогом ведения ими "антигосударственной деятельности", хотя чаще всего она заключается либо в призывах к миру между "православными народами", либо в критике церковного раскола.
Рейдерские захваты храмов УПЦ начались задолго до СВО, а в некоторых регионах и задолго до Майдана. То есть речь не о том, чтобы "не запрещать посещать", а о том, чтобы как минимум прекратить преследования. Для этого нужно не только отменить закон "О защите конституционного строя в сфере деятельности религиозных организаций", который сформулирован так, что при желании его можно использовать для запрета УПЦ, но и закрыть уголовные дела, провести амнистию и вернуть собственность.
Просто "разрешить посещать" в нынешней ситуации не решение, тем более что формально никто посещать не запрещает.
С языком все еще сложнее.
"У нас огромные русскоязычные города, и люди там, поверьте, большие патриоты, чем где-либо. Потому что именно эти города бомбят ежедневно. Понятно, что украинский должен быть языком образования, культуры и науки. Так оно и есть. Если люди хотят между собой говорить по-русски, пусть говорят", написал Гончаренко* и предложил распространить на русский язык те же нормы защиты, которые Венгрия требует от Украины для своего нацменьшинства.
Венгерское нацменьшинство на Украине составляет примерно 100 тысяч человек, то есть точно несопоставимо с "огромными русскоязычными городами". Венгрия же настаивает на следующих условиях: получение образования на родном языке, использование родного языка в публичной сфере, право на СМИ, рекламу и сферу обслуживания на родном языке в регионах компактного проживания венгров, родной язык в сфере госуправления и культуры, национальная символика в регионах компактного проживания венгров, квоты в парламенте, изменения в административном устройстве Закарпатья (выделение венграм автономии), двойное гражданство.
Венгерское нацменьшинство можно было бы сравнить с русским нацменьшинством, но не с минимум половиной населения Украины разных национальностей, для которой русских язык является родным. Русское нацменьшинство на Украине после 2014 года и особенно после 2022 года юридически не существует.
Все еще довольно много людей называют себя русскими, но они никак не иституциализированы, а потому и непонятно, кому давать права в таком разрезе. К началу СВО, если верить опросам, русскими по национальности себя идентифицировали только 6% жителей Украины (на тот момент около 2,5 млн человек).
Но у них нет компактного района проживания, соответственно для "огромных русскоязычных городов" все это не годится. Поэтому сейчас нужно ставить вопрос не столько о трудно идентифицируемом русском нацменьшинстве (чем русский отличается от украинца и наоборот, никому не известно), сколько о русскоязычном населении разных национальностей и запрете насильственного изменения языковой идентичности.
Желательно, чтобы русский язык стал вторым государственным. Но Конституцию никто переписывать не будет, поэтому из реального нужно выполнить ст. 10 Конституции об особом статусе русского языка. Нужно, чтобы русский язык стал на Украине не языком трудно идентифицируемого нацменьшинства, а языком межнационального общения, что и предполагается в ст. 10 Конституции.
Для ее выполнения нужно для начала отменить ряд принятых после Майдана законов вроде ЗУ "Об обеспечении функционирования украинского языка, как государственного, ЗУ "Об образовании", ЗУ "О коренных народах Украины" или ЗУ "Об утверждении украинской национальной идентичности".
Итак, Гончаренко*, пусть и с некоторыми нюансами, озвучил мирный план, похожий на хоть сколько-то реалистичный:
Другой вопрос, что реализация даже первого пункта от депутата никак не зависит, а Зеленский точно не станет лоббировать снятие санкций. И все же на Украине зазвучали слова, за которые еще недавно выдавали подозрение по статье оправдание российской агрессии.
* внесен в список террористов и экстремистов.