Прогнозы о скором крахе России, Украины или Запада не учитывают главное: экономики умеют адаптироваться, а государства находить ресурсы. Ведущий эксперт по санкционной политике, гендиректор РСМД, доцент МГИМО МИД России Иван Тимофеев объяснил, почему рассчитывать на быстрое истощение одной из сторон в украинском конфликте не стоит.
Главное событие XXIII Заседания Международного дискуссионного клуба "Валдай" 1 октября большое выступление Владимира Путина. Его речь звучала на фоне того, как западная санкционная политика окончательно зашла в тупик и разделилась на два лагеря.
С одной стороны, американские конгрессмены потребовали срочно включить новые "адские" санкции с пошлинами в 500%, которые несут угрозы экономикам Китая и Индии. С другой стороны, Европа признает свое бессилие: Брюссель продлил общие ограничения сразу на три года вперед, но тайно пошел на попятную и снял ограничения с крупных российских бизнесменов.
Такой хаос и споры в США и ЕС доказывают, что изолировать Россию не получилось. Западные страны больше не пытаются диктовать свои условия, а просто мечутся в панике, пытаясь спасти остатки собственных денег и влияния.
Иван Николаевич, российская экономика уже несколько лет адаптируется к западным санкциям. Можно ли говорить, что у нее сформировался иммунитет к давлению со стороны США и Европы, или основные вызовы еще впереди?
Вызовы будут постоянными. Иммунитет, как после прививки, здесь невозможен. Экономика динамична, а санкции и адаптация к ним своего рода соревнование оружия и брони. Пока сохраняются политические предпосылки для ограничений, это соревнование будет продолжаться.
Для частного бизнеса, особенно работающего на внешних рынках, санкции стали повседневной реальностью. Торговля с недружественными странами резко сократилась: с США более чем в десять раз, с Евросоюзом в несколько раз. Ее объемы приближаются к торговле с Беларуссией. Думаю, в этих условиях нам предстоит жить еще долго.
Возможны ли новые ограничения против нас или наших партнеров? По каким направлениям?
Новые ограничения возможны, хотя основная их масса была введена в 20222023 годах. Сейчас сложнее придумать меры сопоставимого масштаба: многое уже разрушено. Но прежде всего могут пытаться еще сильнее затруднить торговлю России с третьими, дружественными странами. Активнее применяются вторичные санкции и расширительно трактуется юрисдикция: к ответственности за транзакции с Россией привлекают лиц из третьих стран. Россия крупная экономика, и это во многом определяет масштаб санкционного давления.
Насколько санкции связаны именно с конфликтом вокруг Украины? Есть ли другие значимые основания?
Прежде всего меры против России и вторичные ограничения связаны именно с украинским кризисом. С 2014 года ситуация вокруг Украины была ключевым поводом для ограничений.
Хотя есть и другие правовые основания. Например, права человека, предполагаемое применение оружия массового уничтожения, киберинциденты Но сейчас они применяются в отношении России реже. Ограничения за сотрудничество с Ираном и Северной Кореей, скорее, точечные. Думаю, около 95% санкционных решений связаны с украинским вопросом.
Россия не всегда сопровождает ответные меры на санкционное давление Запада громкими заявлениями. Значит ли это, что контрсанкции ограниченны, или они просто менее заметны?
Контрсанкционная правовая база и практика ее применения у нас весьма внушительны, просто, как вы верно заметили, это обычно не сопровождаются шумными информационными кампаниями. Некоторые меры с российской стороны достаточно жесткие. Например, сделки с недвижимостью и операции с акциями для граждан и компаний стран, введших санкции против России, требуют разрешения правительственной подкомиссии.
Мы адаптируемся: помогаем бизнесу переориентироваться на другие рынки, проводить расчеты и сохранять финансовую стабильность. Еще до специальной военной операции (СВО) создавался автономный финансовый контур, а затем переориентировались экспортные потоки.
Применяются и контрмеры, в том числе механизм блокирующих санкций, хотя широко он не используется. Россия не находится в центре мировых финансовых расчетов, поэтому ее возможности здесь более ограниченны, чем, например, у США. Также принимались средства для насыщения рынка необходимыми товарами, сохранения расчетов за энергоносители, защиты российских лиц в арбитражных спорах и обеспечения доступа к правосудию. Эти меры тоже встречают ответное противодействие за рубежом.
Правительство РФ действует осторожно, чтобы не навредить инвестициям и не заморозить деловую среду. Несмотря на возросшую роль государства, рыночные принципы сохраняются. Рыночная логика делает экономику адаптивнее: плановая экономика, вероятно, в таких условиях давно бы рухнула.
Как долго российская экономика способна выдерживать нынешнее противостояние?
В данном случае я бы делал акцент не на сроки того, сколько способна выстоять наша экономика. А на то, как в кризисной ситуации государство может перестраиваться и искать новые решения.
Например, объем торговли с Китаем вырос примерно со 100 миллиардов долларов до четверти триллиона, с Индией с 10 до 60 миллиардов. Увеличилась и торговля с Турцией. Это адаптация России к политическим факторам, которые искажают рынок. Бизнес ищет другие рынки или переходит на внутренний иначе он не выживет.
Дефицит бензина связывают с атаками на НПЗ, политическими решениями и общей ситуацией в экономике. Что, на ваш взгляд, стоит за происходящим?
Думаю, что тут все-таки главный фактор это атаки ВСУ на российские НПЗ. При этом на перебои достаточно оперативно реагируют в России. Да, в пиковые моменты возникали очереди, которые и сейчас сохраняются, по крайней мере, в Московском регионе. Где-то ситуация может быть острее, но везде делают все возможное, чтобы смягчить кризис. То есть сложности есть, однако они не переросли в коллапс или катастрофу.
Как вы считаете, что позволяет Украине сохранять экономическую устойчивость в условиях затяжного конфликта?
Мне сложно судить, я не специалист по Украине. Но, полагаю, важную роль играет финансовая поддержка Запада: ее объемы публично заявляются. Имеют значение и инфраструктура, ее запас прочности, железные дороги, мосты и промышленные предприятия, в том числе созданные в советское время. Но более определенные выводы должны делать профильные специалисты.
Повторюсь, бизнес пытается адаптироваться к новым условиям. Поэтому и Украина, и западные страны находят ресурсы, перестраивают экономику, при необходимости выделяют дополнительные средства. Нельзя судить о будущем только по сегодняшней ситуации и уверенно утверждать, что у какой-либо стороны скоро закончатся ресурсы. Как только возникает политическая задача, государства начинают искать средства для ее решения. Судя по всему, ресурсы для продолжения конфликта есть у всех сторон.
Прогнозы о скором крахе России, Евросоюза или украинской экономики часто недооценивают способность сторон адаптироваться. Плохо то, что военный конфликт продолжается и затягивается. В нынешних условиях он может продолжаться достаточно долго.