В Москве укрытиями можно обеспечить до 18 миллионов человек. Все население города с запасом можно раскидать по подвалам и паркингам. Сейчас, когда у нас два-три небольших прилета в месяц, нет никакого смысла устраивать тревогу на весь город и все утрамбовывать под землю, чтобы не провоцировать панику и давки на входе в укрытия
Об этом в интервью изданию Украина.ру рассказал основатель музея-убежища "Подземная Москва", специалист в области гражданской обороны и фортификационных сооружений Дмитрий Юрков
- Дмитрий, мы регулярно читаем новости о том, что власти Москвы выделили какое-то количество средств на обустройство убежищ. При этом мои знакомые часто жалуются, что муниципалитеты хотят решить этот вопрос за счет ТСЖ, а не за счет бюджета. Поясните, пожалуйста, все эти моменты.
- Откуда берутся эти новости? Журналисты залезают на сайт Госзакупок, смотрят новые тендеры на обустройство убежищ и привязывают это к СВО. На самом же деле такие заказы начали поступать еще с 2014 года.
Убежище это защитное сооружение, которое необходимо на случай применения оружия массового поражения (ядерная война). Они стоят на случай маловероятного конфликта и ветшают. Их приходится обслуживать и периодически ремонтировать. Это регулярный рутинный процесс.
Другое дело, что с 2022 года международная обстановка в целом серьезно обострилась. Шансы на конфликт с ядерными державами резко возросли. Ремонты убежищ стали чаще проводится. Поэтому стало больше тендеров и госзакупок.
Более того, мы уже обсуждали, что надо разделять понятия "убежище" и "укрытие". Укрытие это про защиту от ракет и беспилотников. Здесь речь идет не про строительство специальных сооружений, а про переоборудование городского пространства (подвалы, станции метро, подземные переходы и подземные парковки). Там, где этого недостаточно, как в том же Белгороде, дополнительно ставятся бетонные кубики на остановках и в местах скопления людей.
В самой Москве сейчас действует режим повышенной готовности. Некоторое количество подвалов на всякий случай готовят под укрытия, если, не дай бог, начнутся регулярные прилеты с погибшими. А в Белгороде и Севастополе, где прилетает гораздо чаще, этих помещений заготовлено гораздо больше: с запасом воды и со скамейками.
Что касается жалоб ваших знакомых, то это стандартная история в любой стране, когда все ведомства перебрасывают ответственность друг на друга. Наш музей это классический пример того, как в советское время предприятие максимально пыталось сэкономить на гражданской обороне и не доделало убежище. Оно формально работало, но по факту не было готово укрывать людей.
Логика очень простая. Ядерная война это крайне маловероятно. Люди на местах не хотят тратить силы и средства на подготовку к маловероятному событию. Это будет вечный пинг-понг, пока жареный петух не клюнет. А если мы говорим про ракетно-дроновую опасность, с которой мы сталкиваемся постоянно, то тут не нужны специальные защищенные системы с фильтровентиляцией воздуха и гермодверями. Будет достаточно прочных подвальных помещений и наземных бетонных кубиков.
По официальным данным, в Москве укрытиями можно обеспечить до 18 миллионов человек. Все население города с запасом можно раскидать по подвалам и паркингам. Сейчас, когда у нас два-три небольших прилета в месяц, нет никакого смысла устраивать тревогу на весь город и все утрамбовывать под землю, чтобы не провоцировать панику и давки на входе в укрытия. ПВО у нас в целом работает хорошо.
- А улеглись ли страсти после августовского указа президента о передачи бизнеса в собственность государства, если он не будет обеспечивать безопасность от налетов?
- Судя по тому, что в последнее время никаких громких публикаций на эту тему нет, страсти улеглись. Мне кажется, логика этого указа состояла в том, чтобы припугнуть крупный бизнес. Все-таки это большие расходы, и тратиться не хочется. А тут президент прямо сказал: "Не будете выполнять рекомендации временно введем ручное государственное управление". И, наверное, это получилось. Во всяком случае, больше никаких скандалов с изъятием предприятий у собственников не было.
- Какие-то дополнительные меры безопасности принимаются. Во-первых, проводятся эксперименты со сферическими неметаллическими взрывоподавительными средствами (СНВС), которые засыпаются в любые емкости для перевозки и хранения нефтепродуктов. Во-вторых, у нас начали поднимать аэростаты как в Великую Отечественную войну.
- Это хорошо. Но эти способы защиты ограничены.
Если говорить про наполнители для цистерн, то есть довольно старые технологии ячеистого пенополиуретана. Полностью воспламенение они не предотвращают. Они только могут сделать так, что при попадании рядом с баком не будет взрыва от паров бензина. Избыточное пространство будет заполнено неким пористым материалом, и мощной детонации не произойдет. Но возгорание будет. И тут уже вопрос в том, насколько быстро сработают средства пожаротушения.
Что касается аэростатов, то это действительно помогает. Это те же антидроновые сетки, которые висят в воздухе. Не знаю, сколько это будет стоить. Но если объект не очень большой, то таким способом реально оградить территорию по периметру.
Другое дело, что современные дроны могут неплохо маневрировать. Ну прикрыли мы объект по периметру. Так дрон пойдет вверх, а потом будет пикировать почти вертикально. А мы такие горизонтальные сетки над аэростатами, которые накрывают несколько квадратных километров, пока нигде не ставили. Это очень масштабное сооружение. Надо думать, насколько это экономически целесообразно. Может быть, разумнее изготовить какие-то мачты на земле, которые будут натягивать сетки над площадью завода.
И, опять же, это все хорошо, когда мы говорим про несколько крупных нефтехранилищ. Всю территорию НПЗ натянуть сетками очень долго и дорого.
Давайте не забывать еще один важный момент. Первый массированный налет немцев на Москву был 22 июня. В нем было задействовано 220 дорогих бомбардировщиков с крутыми экипажем. Одна машина зацепилась за трос и упала это серьезный урон врагу. А сейчас нас могут атаковать 1000 маленьких БПЛА. Они с меньшей вероятностью зацепятся за тросы. А если даже несколько дронов зацепятся и сдетонируют, возникнет брешь, через которую прорвутся все остальные.
Тем менее, такие устройства нужны. Надо нарабатывать опыт и испытывать их дальше.
- Еще у нас было много жалоб, что частный бизнес не может закупать средства ПВО.
- Во-первых, тут есть свои юридические преграды и политические риски. Видимо, у нас опасаются, что это приведет к возникновению небольших частных армий. Во-вторых, основная масса зенитчиков сейчас на фронте. Не так много специалистов, с которыми можно работать. Так что этот вопрос быстро не решишь.
- Недавно ВСУ организовали крупный налет на наши стратегические тылы с 17 "Фламинго" и 1750 беспилотников. Выдержит ли наша ПВО, если противник зимой сможет довести такую интенсивность до ежесуточной?
- Ежесуточно такого не будет. Экономические возможности противника сейчас ограничены, и мы не видим, чтобы они как-то улучшались. Некоторая усталость у их европейских спонсоров явно наблюдается. Но несколько раз в месяц по мере накопления крупные налеты реальны.
Мы к этому готовы. Нельзя сказать, что у нас все сбивается. Верховный прямо оценил ущерб от ударов по НПЗ в 1% ВВП. Но на фоне всех остальных событий последних лет это терпимо. Да и ПВО у нас на месте не стоит.
Конечно, у противника может появиться некая новая технология, из-за которой начнутся новые проблемы. Но пока все в пределах нормы.
- И, конечно, надо обсудить удары по киевским мостам "Геранями" с кумулятивно-режущей боевой частью. Мы и дальше продолжим действовать "аккуратно, но сильно"? Или это разминка, прежде чем долбануть чем-то потяжелее?
- Пока я бы это расценивал именно как удары по экономике Украины в ответ на "40-дневную операцию". В рамках этого мы показали, что мосты через Днепр тоже уязвимы.
Впрочем, как отработку технологий это тоже можно воспринимать. Пока того, что мы видели, для уничтожения моста недостаточно. Я видел кадры ударов по Южному мосту. Там били не только по вантам, но и по дорожному полотну. А это не очень эффективно в плане долгосрочного выведения моста из строя. Это просто дырка. Бить надо либо по пилонам, либо по опорам, либо по вантам.
Очевидно, что Киев слабо прикрыт ПВО. Значит, теоретически мы можем уничтожить сразу несколько мостов. Это нанесет колоссальный экономический ущерб, потому что вся столица встанет в пробках. Другое дело, что если мы говорим об изоляции всего Левобережья, то сделать это крайне затруднительно.
Под контролем Украины сейчас порядка 25 мостов. Причем пять из них плотины. Мы можем раздолбать плотину Киевского водохранилища крылатыми и баллистическими ракетами, но вода пойдет на густонаселенные территории. Вряд ли в наши планы входит техногенная катастрофа. А без уничтожения плотин Левобережье не изолировать.
- А нужно ли нам, не разрушая мосты, просто бить по ним дронами, чтобы регулярно провоцировать пробки и затруднять военную логистику?
- Нет. Киевский режим пожертвует гражданской логистикой и пустит по мосту исключительно военный транспорт, быстро заделывая повреждения полотна. Можно набросить временные металлические накладки на дырку. Пока мост может выдержать тяжелогруженую фуру, она по нему проедет. Так что надо бить мост под корень: по пилонам, вантам, дорожному полотну и опорам. На это уйдет сотни средств поражения. Мы этого пока не делаем. Хотя это технически возможно.
- И от чего же в большей степени будет зависеть исход СВО? От войны городов или от потерь ВСУ на фронте?
- В войне на истощение важнее экономика. Когда Украине на фронт нечего будет вести, потому что это не на что и негде купить, тогда и состоится наша победа.