11 октября 1994 года президент Украины Леонид Кучма зачитал в Верховной Раде доклад "Путём радикальных экономических реформ". В многочасовом выступлении была не только озвучена программа вывода страны из кризиса первых постсоветских лет, но и сформулированы условия, достаточно скоро приведшие к формированию на Украине олигархической системы
Экономика в "штопоре"
Для начала рассмотрим ту ситуацию, которая привела Леонида Кучму на высший государственный пост.
Вопреки обещаниям, раздававшихся в преддверии проводившегося 1 декабря 1991 года референдума о выходе из СССР, а также ожиданиям значительной части общества, независимость не принесла Украине улучшения ни в экономической ситуации, ни в качестве жизни населения. Наоборот, страну охватили гиперинфляция (в 1993 году она достигла рекордных 10206%, что в пять раз превышало показатели 1992 года с какими-то 2000%), резкое падение ВВП (в 1994 году оно составило 22,9% что тоже является рекордом) вследствие масштабного сокращения объёмов производства.
На момент получения независимости экономика Украины, по оценкам экспертов, занимала пятнадцатое место в мире, являлась высокотехнологичной и имела все базовые отрасли, но при этом была глубоко интегрированной в народно-хозяйственный комплекс только что распавшегося СССР.
Вот эта интегрированность и оказалась её ахиллесовой пятой: практически все сколько-нибудь значимые предприятия имели поставщиков и покупателей в других союзных республиках. Также на Украине было сосредоточено множество энергоёмких производств прежде всего металлургических и химических. В этом плане республика сильно зависела от поставок углеводородов из Сибири и Средней Азии. И если раньше они поставлялись по ценам внутреннего рынка, то теперь их приходилось покупать по мировым ценам, да ещё и с оплатой в дефицитной тогда валюте*.
Мощный налоговый пресс (налоги могли достигать 90%), а также неразвитость денежного обращения, не только тормозили хозяйственную инициативу, но и привели к широкому распространению бартерных схем. Колоссальных масштабов достигла "теневая экономика" со всеми её уродливыми проявлениями.
В свете всего этого многие предприятия останавливали работу с последующей отправкой трудового коллектива в многомесячные неоплачиваемые отпуска. Но и там, где производство продолжало функционировать, было не проще: зарплату либо сильно задерживали, либо выдавали имевшейся на складах и не находившей сбыта продукцией. Читатели постарше помнят, что получить в те годы зарплату пылесосами или кастрюлями было в порядке вещей, а во многих местах на оживлённых трассах вырастали целые стихийные рынки: торговавшие на них пытались конвертировать натуроплату в живые деньги.
Расцвело такое забытое явление, как мешочничество: цены на одни и те же товары в разных регионах (и даже разных городах одной области) могли различаться настолько сильно, что поездка становилась выгодной с учётом всех затрат на неё. Не меньшую популярность приобрела челночная торговля с зарубежными странами и прежде всего с Польшей. А используемая мешочниками и "челноками" тележка, именуемая "кравчучкой", стала символом той эпохи.
Галопирующая инфляция "съедала" не только реальные доходы (стремительно обесценивающиеся купоно-карбованцы в народе презрительно называли "фантиками"), но и те сбережения на сберкнижках, которые люди откладывали на чёрный день. Из-за этого в то время довольно обыденной стала реклама похоронного страхования, гарантировавшего минимальный набор ритуальных услуг.
Понятно, что всё это приводило к массовым акциям протеста взять хотя бы состоявшийся в июне 1993 года марш шахтёров на Киев, ставший одной из предпосылок досрочных парламентских и президентских выборов. Некоторые регионы, как та же Донецкая область, на основании местных референдумов снизили платежи в госбюджет, а основную часть налоговых поступлений стали оставлять у себя.
Шоковая терапия по-украински
Всё, о чём говорилось в предыдущей части, стало результатом того, что высшая власть на Украине, сформированная в позднеперестроечное время как таран против единого Союза, оказалась тем мавром, который потребовал продолжения банкета после выполнения задания. Некоторую её часть представляла группа "красных директоров", озабоченная выживанием собственных предприятий и отраслей, а остальную часть составляли всевозможные популисты националистического толка, нередко впадающие в шароварно-вышиваночную архаику. Системно заниматься экономикой на уровне государства было некому: это достаточно скоро поняли за океаном и резко сократили кредитование Незалежной. По сути Кучма стал компромиссной фигурой, устроившей как украинское общество, так и международные структуры.
Продиктованный западными кураторами план действий по сути являлся мягким вариантом "шоковой терапии", базирующейся на "трёх китах" либерализации цен, жёстком монетаризме и массовой приватизации. Относительно мягкий вариант был избран потому, что время для более жёсткого сценария польско-российского образца упустили, а он хорош, когда народ ещё не настолько голодный.
Согласно президентскому плану большинство цен освобождалось из-под контроля государства и устанавливались путём прямого соглашения продавца и покупателя. Исключение делалось лишь для социально значимых товаров и услуг.
Провозглашалась свобода внутренней и внешней торговли: продажа и приобретение основной части товаров отныне не требовала специальных разрешений. Также от государственного посредничества полностью освобождались внешнеэкономические операции.
Предусматривался переход к более взвешенной и прозрачной налоговой политике как главный инструмент борьбы с теневым сектором. Другим инструментом, направленным на развитие конкурентной среды, становилась демонополизация наличие в той или иной сфере двух и более независимых игроков, а также распределение государственных заказов на конкурсной основе.
Делу стабилизации финансового сектора должен был служить строгий контроль над денежной массой: нельзя прибегать к печатному станку как прежде. Помимо этого, предусматривалось сокращение расходной части бюджета и основную роль здесь должна была сыграть приватизация.
В промышленности все крупные предприятия, за исключением стратегически важных, подлежали акционированию и передаче в частные руки. В сельском хозяйстве устанавливалась частная собственность на землю (без права её свободной продажи), производилось распаевание колхозных наделов и закладывались основы свободного земельного рынка.
Ещё один момент, заложенный в докладе, это многовекторность экономики с постепенной переориентацией на Запад, позднее перешедшая и в политику. При этом оказалось, что высокотехнологичные украинские товары развитым странам не нужны, а мировые цены на сельхозпродукцию не настолько высоки чтобы обеспечить должный уровень благосостояния.
И, наконец, из выступления Кучмы следовало что экономические реформы невозможны без реформ политических, и, прежде всего без принятия новой Конституции.
Бизнес шагает в Раду
Наиболее быстрым результатом реализации президентской программы стало сдерживание инфляции: если в 1994 года она составляла 400%, то в 1995 всего 182%, а в 1996 году снизилась вообще до каких-то 40% что позволило заменить купоны гривной. В остальном же дела обстояли хуже: резко укрепившаяся национальная валюта скорее способствовала импорту товаров, чем экспорту, а задолженности по зарплатам окончательно ушли в прошлое лишь после 2000 года, когда произошла стабилизация производства. Уровень кризисного 1994 года по экономическим показателям удалось превзойти лишь за пару месяцев до окончания второй каденции Кучмы осенью 2004 года.
Другим следствием плана реформ стало формирование украинского олигархата в нынешнем его виде.
Поход бизнесменов в большую политику начался ещё весной 1994 года во время выборов в Верховную Раду, а первые политические силы, отражающие интересы новорождённой буржуазии, начали появляться и того раньше осенью 1991 года, как, например, Либеральная партия Украины (ЛПУ)**.
При Кравчуке сколько-нибудь серьёзного срастания бизнеса и политики не наблюдалось: предприниматели были заняты в основном первоначальным накоплением капитала и уводом его в тень, где легальные формы защиты не работают. И лишь взятый Кучмой курс на экономические преобразования заставил финансово-промышленные группы взяться за собственные политические проекты как инструмент лоббирования собственных интересов: так началось срастание бизнеса и политики.
Касательно последних: ярким примером была уже упомянутая ЛПУ, созданная в Донецке и отражавшая интересы местной группировки. Её настоящим лидером стал Евгений Щербань, убитый в ноябре 1996 года. В её деятельности участвовал тогда ещё юный Ринат Ахметов, только что унаследовавший состояние своего погибшего дяди Ахатя Брагина, более известного как Алик Грек, а однофамилец Евгения Щербаня Владимир некоторое время являлся губернатором области.
Другой пример созданная днепропетровцами партия "Громада", чьим лидером был скандальный премьер-министр Павел Лазаренко, позднее оказавшийся за решёткой в США. Ещё одно имя, связанное с "Громадой" не нуждающаяся в представлении Юлия Тимошенко.
Взаимоотношения "Громады" и ЛПУ хорошо отражали противоборство донецкого и днепропетровского кланов, но после устранения лидеров обе партии деградировали. Наступившее затишье оказалось недолгим: новый виток кланово-олигархических проектов начался на рубеже столетий, когда в противоборство вступили Блок Юлии Тимошенко и Партия регионов.
* Эта проблема решалась. Беда была в том, что решать её смысла не было советские заводы были ориентированы на выполнение госзаказа союзных министерств. Ред.
** Автор заблуждается. В 1991, и даже в 1994 году могли быть только партии, фантазирующие на тему отражения интересов буржуазии. Упомянутые ЛПУ и "Громада" отражали интересы частей региональных элит, в которых буржуазия была в меньшинстве и играла подчинённую роль. Ред.