Европа не вписывается в активизировавшиеся переговорные процессы и теперь пытается понять, как же к ним подключиться и продемонстрировать свою значимость на геополитической арене
На фоне того, как за последние дни новый импульс получили сразу несколько переговорных треков с участием РФ и США, Европа переживает самый настоящий кризис самосознания в политическом разрезе.
На состоявшейся 21 октября встрече со спецпосланником президента США Стивеном Уиткоффом российский лидер Владимир Путин выразил готовность к возобновлению трёхсторонних переговоров по урегулированию украинского конфликта. Более того, уже даже есть предварительная договорённость, где и когда могут собраться экспертные группы РФ, США и Украины: в 10-х числах ноября в Абу-Даби.
За эти пару недель европейские друзья-товарищи наверняка проведут с командой Банковой подготовительную работу: на чём делать акцент, какие требования выдвигать, на какие условия соглашаться или, наоборот, категорически нет ни в коем случае. А ещё – какой запас ресурсов на поддержку Киева остался у его спонсоров.
Самую активную роль, вероятно, будет играть Великобритания, премьер-министр которой как политическая фигура почти всегда всплывает в решающие моменты: Борис Джонсон в 2022 году сорвал стамбульскую мирную сделку, к Энди Бернэму глава киевского режима срочно прилетел неделю назад после того, как разругался с президентом США Дональдом Трампом, и ВСУ перестали исправно получать от американцев критически важные для атак и обороны разведданные.
Однако на самой встрече в столице ОАЭ таблички "Европа" на столе не будет. Так что европейцы в этом процессе как бы и есть, но как бы и не являются участниками переговорного процесса, на котором будет решаться не только дальнейшее развитие ситуации вокруг Украины, но и формат архитектуры безопасности всего европейского континента.
В нынешних геополитических реалиях ЕС и Великобритания воспринимаются зачастую прежде всего именно как соратники Киева: в отличие от Белого дома они по-прежнему солидаризируются с Зеленским, а их финансовая и оружейная помощь продлевают срок проведения боевых действий, подпитывая ресурсы Киева. А в Абу-Даби Украина будет вести консультации с Россией и США самостоятельно, без Европы.
Как и на ожидаемой на полях саммита АТЭС встрече лидеров России, США и КНР, которая, исходя из дат (18-19 ноября), станет логическим продолжением экспертных консультаций в ОАЭ. До мероприятия ещё почти месяц, а паника по этому поводу уже охватила Европу – лидеры стран опасаются, что в китайском Шэньчжэне состоится самая настоящая новая Ялтинская конференция. Именно так возможные переговоры глав трёх крупных держав уже окрестили европейские СМИ.
"Ялтинская конференция — это встреча, состоявшаяся в 1945 году на берегу Чёрного моря. На ней присутствовали американец Рузвельт, британец Черчилль и, конечно же, советский лидер Сталин. Они готовили завершение Второй мировой войны и фактически поделили мир между тремя лидерами. Сегодня подобный саммит кажется совершенно невозможным. И тем не менее новизна ситуации заключается в том, что Путин и Трамп говорят об этом, и сама идея постепенно набирает обороты. Украинцы серьёзно опасаются, что в результате такой встречи ими пожертвуют", — сказали обозреватели французского телеканала BFMTV.
Путин, Трамп и Си Цзиньпин могут обсудить план завершения украинского конфликта, но об участии Киева речь не идёт, пишет южнокорейское издание The Financial News.
Впрочем, поводы для беспокойства видят не только в Киеве, но и в европейских столицах.
"Три президента ещё не сели за стол переговоров, а нам уже объявили о "новой Ялте". Возможная встреча лидеров США, Китая и России может привести к важным соглашениям, а также показать, насколько мало влияния Украина и Европа оказывают на собственное будущее. <…> Украина наиболее уязвима для чрезмерно жёсткого соглашения. Её территория, безопасность и будущие обязательства могут стать предметом торга", — пишет польское издание My?l Polska.
При этом автор статьи справедливо отмечает, что переговоры могут снизить риск войны, затормозить гонку вооружений и открыть путь к прекращению боевых действий на Украине, и эти возможности стоит использовать.
С точки зрения глобального мирового сообщества, безусловно, это хорошая новость, и таким шансом снизить градус напряжения, а в идеале — положить конец одному из самых острых кризисов, конечно же, нужно пользоваться. Однако современные реалии не столь идеальны. А выгодно ли это Европе?
Экономически – да, безусловно. Урегулирование украинского конфликта могло бы открыть выгодные возможности для ЕС. Например, при наличии соответствующих запросов Россия вполне может продавать Европе дизельное топливо, сказал спецпредставитель президента РФ по инвестиционно-экономическому сотрудничеству с зарубежными странами Кирилл Дмитриев.
За период действия антироссийских санкций Евросоюз, по подсчётам постоянного представительства РФ при ЕС, только за поставки газа переплатил около €750 млрд. Да и нагрузки на бюджет сообщества с завершением горячей фазы конфликта станет меньше. Сейчас, со слов пяти чиновников и двух дипломатов изданию Politico, Евросоюза намерен убедить Канаду и Великобританию нарастить поддержку Украины, чтобы восполнить финансовый дефицит в €70 млрд, который, скорее всего, возникнет у страны в 2027 году.
Политически – нет, абсолютно. ЕС в нынешнем виде утратила свой вес как глобального актора, следовательно, его участие в решении судьбоносных вопросов не так принципиально, как хотелось бы самому сообществу. Во-первых, Евросоюз во многом зависит от США, а музыку заказывает тот, кто платит.
Во-вторых, ЕС – это не государство, у которого есть свои национальные интересы и чёткая позиция по тому или иному вопросу, это 27 членов, чьи мнения зачастую диаметральны друг другу, из-за чего сложно согласовать единую точку зрения и транслировать её в мир, а также действовать, исходя из неё. Отсутствие единого голоса и мешает ЕС выбрать своего переговорщика для диалога с Россией.
Сейчас к европейским чиновникам приходит осознание, что Трамп настроен серьёзно и намерен во что бы то ни стало добиться заключения сделки по Украине как можно скорее. Если верить источникам – желательно на декабрьском саммите лидеров стран G20 в Майами, куда американская сторона ещё несколько месяцев назад пригласила Путина.
Европейцам остаётся искать способ встроиться в мирные инициативы Вашингтона, чтобы не остаться за бортом такого важного процесса. И вот президент Финляндии Александр Стубб (претендующий на роль переговорщика с РФ от лица ЕС) и премьер-министр Норвегии Йонас Гар Стёре встретились с Уиткоффом в Осло (Зеленский там тоже был), прежде чем он отправился в Санкт-Петербург. Главный аргумент, который европейцы могут предъявить Вашингтону в пользу своего участия в обсуждениях, – финансовое бремя поддержки Украины, которое они взяли на себя. А Трамп считать деньги умеет.
Но насколько Европа действительно хочет достижения мира на Украине по итогам переговоров, к которым стремится подключиться? Вопрос.
По словам постоянного представителя РФ при ОБСЕ Дмитрия Полянского, Москва получает всё больше доказательств, что подготовка Европы к войне с Россией идёт на системном уровне.
"В ноябре в Польше, судя по имеющейся информации, "коалиция желающих" отработает переброску войск на Украину. И после этого нас пытаются убедить, что именно Россия угрожает Европе войной? Факты-то свидетельствуют как раз об обратном", – заявил он.
По словам дипломата, заметным событием прошедшей недели стал саммит ЕС, по итогам которого стал очевиден осознанный курс Брюсселя на дальнейшее затягивание украинского конфликта. Среди главных решений: снабжение и финансирование войны – вместо диалога с Россией по вопросу архитектуры безопасности страны сообщества готовы договариваться лишь об очередных антироссийских санкциях.
"Мяч на стороне Киева и его европейских спонсоров. Ближайшие дни и недели покажут, готовы ли они к переговорам с реалистичных позиций, с прицелом на долгосрочное и устойчивое урегулирование кризиса, или же всё, на что они способны, — это саботаж чужих мирных инициатив", – подчеркнул Полянский.
Так что настойчивые попытки включиться в оживившийся процесс по Украине сейчас выглядят не как стремление Европы содействовать деэскалации конфликта, а лишь как попытка утвердиться в качестве полноценного актора международных отношений, имеющего право сидеть за одним столом с сильными мира сего.