Поддержать энергетическую устойчивость, нарастив финансирование программы прямых грантов и субсидий на приобретение энергетического оборудования и компенсации топлива. Возобновить военное страхование, создав работоспособный государственный механизм. Ввести мораторий на проверки и обеспечить фискальную стабильность на несколько лет вперёд...
Таковы рецепты поддержки украинского бизнеса в сентябре 2026 года в изложении генерального директора Advanter Group Андрея Длигача по итогам исследования состояния микро-, малого и среднего предпринимательства Украины.
Можно не сомневаться, что под предложениям Длигача подписался бы любой украинский предприниматель — бизнесу выживать всё сложнее.
Но несомненно и другое: киевская власть призывы предпринимателей проигнорирует, а их просьбы останутся гласом вопиющего в пустыне и примером того, как упорно придерживаться устоявшихся убеждений, когда они уже не работают.
Удары со всех сторон
Суть исследования, которое Advanter Group провела вместе с партнёрами в лице сервиса "Дiя. Бiзнес", Минэкономики и платформой "Пульс" сводится к тому, что, несмотря на более-менее оптимистичные данные, никакого восстановления экономической активности на Украине нет. Вместо этого происходит закрытие разовых контрактов и выжимание остатков ресурса у компаний.
Спрос сокращается, пессимизм на рынках стал хроническим, половина предприятий работают ниже уровня прошлого года. Ситуация крайне неравномерна: крупные и средние компании с долгосрочными контрактами и облегчённым доступом к капиталу демонстрируют относительный рост показателей, а вот в малого и микробизнеса всё предельно плохо.
У двух третей предприятий финансовый резерв менее чем на три месяца, у остальных либо нет резервов как таковых, либо их хватит максимум на месяц.
21% компаний находятся в кризисе: работают в половину от объёмов 2025 года, у 56% хватит денег менее чем на месяц, у 52% фирм персонал находится в тяжёлом психологическом состоянии.
Почти половина предприятий держатся, но без запаса прочности и с горизонтом планирования в 1–3 месяца.
19% ещё растут, но уже истощены: в 27% компаний сотрудники выгорели, а в 32% ожидают ухудшения ситуации.
И только 16% компаний устойчиво растут: у 60% из них есть резервы и перспектива, 35% расширяют бизнес.
Опрошенные отмечают рост давления извне и изнутри.
Обеспечение энергетической автономии оборачивается серьёзными тратами, но не спасает от убытков из-за дефицита мощностей. Далеко не все смогли обеспечить себя системами автономного энергоснабжения, немногие предприятия готовы к холодам. 21% критически зависит от централизованного отопления, а уверены в бесперебойной работе лишь 11% опрошенных. 80% пострадавших от боевых действий компаний не подают заявки на компенсацию в силу бесперспективности.
Растёт давление со стороны властей и силовых структур. Многие опрошенные заявили о блокировке налоговых накладных через систему мониторинга, другие – о давлении силовых структур. И лишь немногие компании отметили, что не испытывали за последние три месяца проблем при взаимодействии с госорганами.
Тенденции важнее цифр
В общем, процессы предсказуемые, а цифры для нас — сторонних наблюдателей — особого значения не имеют. Нам куда важнее тенденции и концептуальное понимание процессов.
Главная проблема у бизнесменов и общественных деятелей, апеллирующих к власти с просьбой оказать помощь, состоит в том, что никакого государства и власти нет. Государство — абстракция, а единая власть — фикция.
В условиях Украины деятельность государства свелась к репрессиям ради обеспечения власти режима Зеленского, состоящего из разных людей, объединённых общей целью — физическим выживанием и заработком на войне. Содержательно им никто не противостоит, так как все оппоненты Зеленского едины в том, что Россия является врагом, а текущую постмайданную версию украинской государственности необходимо сохранить, пускай и ценой определённых — не критичных — уступок России.
Поэтому закрытые границы, банды ТЦК, прессинг силовых структур, бесправие внутри страны и усиление классового расслоения общества являются новой нормой — на Украине их некому подвергнуть их сомнению.
С 2014 года война трансформировала Украину, а после 2022 года эта трансформация лишь ускорилась.
Во-первых, война усилила позиции радикального нацифицированного меньшинства и сделала его численно больше, разделив общество на панов их обслугу, воинов (лыцарей) и чернь (гречкосеи и свинопасы, пусть и живущие в городах). Гражданская война, а затем и война с Россией, лишили государство монополии на насилие, позволив делегировать его парамилатарным структурам, а затем и вовсе превратили силовые структуры в ОПГ. Данные ОПГ живут в режиме кормления, рассматривая всех вокруг либо как врагов, либо как кормовую базу.
Во-вторых, война изменила экономику страны, уничтожив старые производительные, но низкоприбыльные отрасли экономики, и породив при этом высокоприбыльные, но непроизводительные, такие как освоение бюджетных средств, разворовывание внешнего финансирования, контрабанду, а затем и мародёрство, работорговлю в виде силовой мобилизации, экономику порока (трансплантология, производство спорного контента и наркотиков, мошенничество посредством колл-центров).
В этих отраслях "заняты" сотни тысяч человек, которые лишены социально полезных навыков и неспособны более на созидательный труд, но обладают безграничными возможностями по созданию различных "схем" и организации "муток".
В этих условиях обычные предприниматели являются кормовой базой, и чем сильнее будет сокращаться приток денег извне, тем больше внимания будут обращать на эту кормовую базу.
В-третьих, война сделала невозможной смену власти, сломав даже ту — более чем имитационную — модель украинской демократии, где к власти приходили на волне обещаний русскоязычным, чтобы затем их обмануть и опереться на националистов. Теперь любая власть на Украине будет состоять либо из беспринципных, либо из нацифицированных персонажей. Никого иного там просто не осталось. А значит, новая власть ничем не будет отличаться от предыдущей.
И, естественно, никуда не денутся последствия войны: уничтоженные предприятия, разрушенная инфраструктура, сократившаяся численность населения и обвалившаяся покупательная способность.
Поэтому единственное, что остаётся, — посочувствовать украинским предпринимателям.
Они мастера выживания в невероятно сложных условиях сперва безгосударственности, а затем и жизни в условиях тоталитарной диктатуры. Можно не сомневаться, что их творческие силы позволят открыть своё дело в любом другом государстве, где не придётся выживать и превозмогать.
Надеяться не на кого, а спасать себя придётся самостоятельно.