Попалась в ленте новостей очередная украинская ламентация насчет демографической катастрофы, идущей по пятам за Незалежной. СМИ цитируют завотделом Института демографии НАН Украины Дмитрия Шушпанова, по словам которого рождаемость на Украине в этом году рухнула почти на 17%. Если брать в абсолютных цифрах, то за первое полугодие родились всего 73 тысячи детей, а количество рождений на одну женщину сократилось до 0,8–0,9 против 1,14 до февраля 2022 года. То есть уровень фертильности стремительно упал почти до нулевых значений
Источник изображения: youtube.com
Таким образом, сокрушается Шушпанов, даже после завершения боевых действий Украина рискует потерять еще часть населения, поскольку многие из выживших мужчин сделают ноги в сторону Европы, воссоединившись там с уже сбежавшими из Украины семьями.
Это не первые за последнее время заплачки о горькой украинской судьбинушке. В этом ряду можно вспомнить недавние признания демографов о том, что за один только прошлый год страна потеряла 800 тысяч человек, считая как военные потери, так и продолжающуюся эмиграцию.
У всего этого есть один неочевидный на первый взгляд вывод. И он же – повод сильно задуматься для людей, продолжающих, глядя на происходящее, фантазировать о какой-то бесконечной войне с Россией, которая будет идти десятилетиями, превратив Украину в подобие Сомали или Афганистана на востоке Европы.
Такие фантазеры упускают из вида главное. Обе названных страны – это пока еще молодые общества с хорошей рождаемостью, что позволяет им воевать десятилетиями – бабы все равно новых нарожают. Украина же – это стареющее общество с фертильностью ниже уровня воспроизводства. Так что ей в любом случае не светит судьба Сомали. Через 20 лет воевать на берегах Днепра будет просто некому. Останутся одни старики, а имеющейся молодежи будет едва хватать для элементарного поддержания на плаву формальных признаков государственности. Ведь кто-то же должен будет элементарно подавать в дома свет и воду, печь хлеб и работать в госаппарате.
Вот это, пожалуй, самое существенное различие между украинским случаем и примерами Афганистана или Сомали. У них войны происходят на фоне демографического роста, а на Украине — на фоне демографического сжатия. И это принципиально разные исторические ситуации.
В Сомали десятилетиями может разрушаться государственность, хозяйство, инфраструктура, но при этом население продолжает расти. Семьи многочисленные, доля детей и молодежи высокая. Каждое следующее поколение оказывается многочисленнее предыдущего.
Афганистан — несколько более сложный случай, поскольку рождаемость там тоже снижается, но возрастная структура остается молодой. Поэтому, даже после многолетних войн, у него сохраняется значительный запас демографической инерции.
Украина находится в противоположной ситуации. Еще до 2022 года там десятилетиями наблюдалась рождаемость ниже уровня простого воспроизводства. Теперь к этому добавились массовая эмиграция семей с детьми, разрыв семейных связей, военные потери и резкое сокращение числа рождений.
И здесь действует механизм, которого нет в такой же форме в молодых обществах: сокращается не только нынешнее поколение, но и численность следующего поколения потенциальных родителей.
Для наглядности достаточно сопоставить несколько цифр за 2025 год.
Количество детей на одну женщину:
В Афганистане: 4,7
В Сомали: 5,9
На Украине: 0,9.
Доля населения младше 15 лет:
В Афганистане: 43%
В Сомали: 47%
На Украине: 14%
По-моему, более чем наглядно и не требует никаких комментариев.
Разница колоссальная. В Сомали практически каждый второй житель — ребенок. На Украине — примерно каждый седьмой.
Но тут возникает еще один эффект, который, по-моему, даже важнее простой численности населения. В молодых обществах война уничтожает часть демографического прироста. В стареющем обществе с низкой рождаемостью она уничтожает то население, которое практически не растет.
В Сомали многочисленные поколения молодежи постоянно достигают совершеннолетия. Это, помимо прочего, создает огромный резерв для вооруженных группировок. Война может продолжаться десятилетиями, потому что новые бойцы буквально вырастают внутри нее.
На Украине ситуация другая. Сейчас значительную часть мобилизационного ресурса составляют мужчины, родившиеся еще в СССР или в первые годы после его распада. Но эти поколения стареют. А заменить их должны гораздо менее многочисленные возрастные когорты 2010?х годов.
Здесь получается довольно жестокая зависимость: чем дольше война, тем сильнее стимулы эмигрировать; чем больше молодежи эмигрирует, тем меньше будущий мобресурс.
И возникает еще один парадокс. Военное государство заинтересовано в удержании молодых людей, но сами меры принудительного удержания создают дополнительные стимулы для бегства при первой возможности.
Разумеется, это не означает, что в 2046 году буквально некому будет держать оружие. Даже страна с десятимиллионным населением способна иметь армию. Но способность десятилетиями вести войну на истощение, постоянно восполняя большие человеческие потери, — совершенно другое дело.
Афганистан или Сомали могут существовать в состоянии хронического разрушения государственности, сохраняя при этом растущее общество. Государство деградирует, но новые поколения продолжают появляться.
Для Украины возможна обратная ситуация: государство сохраняет фасад: институты, армию, внешнее признание, какое-то международное финансирование, но само общество сокращается и стареет.
Получается не сомализация, а демографическое истощение при сохранении государственной оболочки, даже если государство каким-то образом сохранится.
Так что вывод для Украины весьма неожиданный: чтобы стать хотя бы как Сомали, нужно очень-очень сильно постараться. А положительный результат совсем не гарантирован.
Николай Анфалов, ПолитНавигатор
Европу охватили погромы, денег нет, Макрон сбежал, Трамп мечется, Зеленский ноет