В последнее время происходит узурпация общеевропейской политики и политики безопасности и обороны Евросоюза Европейской комиссией, у которой в правовом поле на это полномочий нет. И эта позиция Брюсселя вызывает контрреакцию в Европе.
Об этом в интервью изданию Украина.ру рассказал профессор МГИМО МИД России, глава отдела европейской безопасности Института Европы РАН Дмитрий Данилов.
В Еврокомиссии заявили, что знали о запланированной беседе президента Финляндии Александра Стубба и премьера Норвегии Йонаса Гара Стёре с президентом России Владимиром Путиным ещё до звонка, который состоялся 27 октября.
- Дмитрий Александрович, означает ли телефонный звонок премьера Норвегии и президента Финляндии в Кремль начало процесса, который приведет к изменению политики отдельных стран Европы по отношению к российско-украинскому конфликту?
- Этот процесс уже начался. Видны попытки понять, какие каналы можно найти для восстановления коммуникации с Россией. Причем речь идет не только о Европейском союзе, а речь о так называемом европейском блоке внутри Евроатлантического сообщества. Сюда относятся и Норвегия, и Британия.
Институционально это сделать очень тяжело. Российская сторона ясно дала понять в свое время, что та политика, которая формулируется лидерами институтов Европейского Союза не может дать опорную площадку для, если не сближения, то восстановления коммуникации. Это не получилось до СВО, теперь это не получится тем более.
Поиск каналов сейчас делается европейской стороной осторожно и неуклюже. Первая проблема Европы заключается в том, кто может стать таким коммуникатором. Вторая проблема фундаментальная. Россия никогда не отказывалась от диалога, это европейцы закрыли для себя все пути гибкого реагирования на изменение политической ситуации. Поэтому прежде, чем искать каналы, нужно ответить на вопрос, какая повестка сложилась в Европе для восстановления этих коммуникаций? В чем смысл этого диалога?
В очередной раз донести для нас позицию ЕС или НАТО? Нам это неинтересно. Нужна реальная повестка, чтобы что-то обсуждать. Если пытаться на этот вопрос ответить, встает еще один вопрос. Кому и как будет выдан европейский мандат для включения в переговорный процесс? Хотя надо признать, что в настоящее время переговорный процесс еще не начался.
И этот телефонный разговор позволил России подтвердить свою позицию. Мы открыты для консультаций по урегулированию украинского конфликта, в том числе и с недружественными государствами. Но демонстрируя эту активность, наши представители, МИД и помощник президента Ушаков, дали понять, что позиция России не изменилась.
То есть Россия готова на консультации в тех или иных форматах, но требует озвучить новые идеи. Если европейцы по-прежнему хотят нанести стратегическое поражение России, тогда в Кремль обращаться бессмысленно.
Если в Европе созрело желание изменить свою политическую позицию через новые коммуникации с Москвой, то Россия готова была бы в этом помочь. Но для этого европейцам нужно сформулировать свои позиции.
Если вернуться к телефонному разговору с участием лидеров Финляндии и Норвегии, то у той стороны есть понимание, что эти страны стали форпостом противостояния с Россией в Балтийском регионе и на северном фланге. И региональная эскалация с Россией перерастает для них в очень серьезный вызов. Наверно, эти страны не хотели бы, чтобы проблема сдерживания России европейским Западом решалась бы за счет ослабления безопасности этих государств. Это правильная и понятная мотивация. Но в Европе не очень понимают, почему схема укрепления фронта борьбы с Россией в Балтийском региона и на Север дает такие пробоины.
Поэтому речь идет не о том, что кто-то решил поговорить с Путиным, а о том, что пробивает общую позицию европейских институтов. В последнее время происходит узурпация общеевропейской политики и политики безопасности и обороны Евросоюза Европейской комиссией, у которой в правовом поле на это полномочий нет.
И хотя Норвегия не входит в Евросоюз, для Еврокомиссии и Урсулы фон дер Ляйен это серьезный звонок относительно того, что узурпация принятия решений в области оборонной политики вызывает контрреакцию. Это очень серьезно бьет по Евросоюзу изнутри. Это бьет по планам укрепления военной экономики в ЕС, по планам поддержки Украины, разрушает сложившиеся механизмы принятия решений в Европейском Союзе по украинскому конфликту.
Европейцы могут повернуть ситуацию и в другую сторону. То есть мы бы хотели диалога с Россией, но национальные каналы диалога пробивают нашу общую позицию, поэтому нужно добиваться, чтобы Европейский союз был представлен как таковой в консультациях с Россией. Возможно, расчет будет сделан именно на это, но большой вопрос, насколько все это интересно России.
- Во время консультаций по поводу тех или иных сценариев окончания украинского конфликта неоднократно поднимался вопрос о создании демилитаризованных зон. Сейчас можно сказать, что такая зона возникла в результате договоренностей между сторонами в Алешках Херсонской области в связи с гуманитарным кризисом в этом районе. Режим прекращения огня держится уже более суток. Может ли этот опыт быть масштабирован и на другие зоны конфликта на условиях, удовлетворяющих Россию?
- Очень сомневаюсь. Этот вопрос ставят и с европейской стороны. Там он звучит немного по-другому. Возможно ли разбить урегулирование украинского конфликта на отдельные тематики и отдельные географические зоны. Россия будет против такого подхода.
Растащить пакет российских интересов на обсуждение конкретных тем не получится. Мы уже попытались сделать это, заключив зерновую сделку. Это был тупиковый вариант, и с российской стороны это был шаг в направлении позитивного сдвига в урегулировании украинского конфликта. Тем не менее ситуация показала, что этот шаг был использован против самой же России. Поэтому разбивать наши комплексные интересы вряд ли кто-то захотел бы в российском руководстве. Это в принципе невозможно.
Что касается ситуации в Алешках, то здесь речь идет о гуманитарной мотивации, но это ни в коем случае не означает, что Россия была бы готова к тому, чтобы переносить подобные сценарии временного прекращения огня на другие территории. Думаю, что и военная логика конфликта делать этого не позволяет.
- Большие надежды связывают с грядущим саммитом АТЭС в Китае, где пройдет встреча лидеров России, США и КНР. Насколько сильно на итоги этой встречи повлияет тот политический вес, который приобретет Дональд Трамп по итогам промежуточных выборов в США 3 ноября?
- Это вопрос не только к самому Трампу, но и к другим участникам этой тройной конфигурации. Мне кажется, что интересы России и Китая не связаны с внутренней политической конъюнктурой внутри американских правящих элит. Этот фактор учитывается, взвешиваются все за и против, но позиции Китая и России принципиальны и устойчивы. И новый расклад сил в американском Конгрессе, каким бы он ни был, на позиции России и Китая не повлияет.