Европейская позиция, которая предполагает давление Китая на Россию по вопросам украинского конфликта, не адекватно оценивает реальность. Европейцы не понимают, как выстроить логику хотя бы дипломатического диалога, который ведет к разрешению спорных узлов.
Об этом в интервью изданию Украина.ру рассказал эксперт Института актуальных международных проблем Дипломатической академии МИД России, преподаватель РАНХиГС и ТюмГУ Владимир Нежданов.
Президент Германии Франк-Вальтер Штайнмайер во время своего выступления в Пекинском университете заявил, что Китай как постоянный член Совбеза ООН может оказать влияние на Россию и помочь положить конец войне на Украине. По словам канцлера ФРГ Фридриха Мерца, Россия и США не смогут урегулировать конфликт на Украине без участия Киева и Европы.
- Владимир Львович, судя по публичным заявлениям европейских политиков, они всерьез опасаются передела мира и разрешения украинского конфликта без их участия лидерами России, США и Китая на встрече в формате АТЭС в китайском Шеньчжэне. В Европе надеются вырвать Китай из этого процесса?
- Прежде всего обращу внимание на несколько нюансов, которые обычно прикрываются с точки зрения политической конъюнктуры. АТЭС — это экономический саммит, и Россия, и Китай подчеркивали, что контекст саммита не стоит политизировать.
Ожидаемая в рамках АТЭС встреча — это беспрецедентное событие, которое вызвано уникальным политическим моментом, когда со стороны России, США и Китая демонстрируется политическая воля к диалогу.
Важно учитывать, что сегодняшняя политика это не политика 18-19 веков, когда сильные мира сего могли одним росчерком пера решить грандиозные вопросы. Сегодня это кропотливая работа больших команд, шерпов и вовлечённых специалистов. Авральная подготовка к встрече демонстрирует, что три постоянных членов Совета безопасности ООН готовы к диалогу. И это будет политическим сигналом к началу какой-то масштабной работы.
Почему же европейская сторона так болезненно реагирует на объявляемые события?
Во-первых, у Европы, к большому сожалению для всего мирового сообщества, отсутствует четкая позиция по Китаю. Речь идет о выборе между партнёрством и конкуренцией, так как чёткая позиция открывает возможности к предсказуемости контрагента.
Сейчас же Евросоюз рассматривает Китай, с одной стороны, как партнера, с другой, геополитического конкурента и системного соперника, что проявляется на протяжении последних пяти-семи лет. Эта непоследовательность европейцев ведет к непониманию того, как в контексте формирующегося многополярного мира они могут выстроить взаимодействие с Китаем.
Восприятие Китая как конкурента это попытка встроиться в американскую повестку, но США начинают демонстрировать прагматичный взгляд относительно того, что конкуренция с Китаем — это пролог к переговорному процессу.
Что касается вопросов урегулирования конфликта на Украине, то позиция, которую Европа предлагает Китаю, не менялась долгое время. Европейцы на протяжении всех последних лет подчеркивали, что Китай должен каким -то образом оказать воздействие на Россию. Но оставалось непонятным, каким образом Китай это должен предпринимать. Создавалось впечатление, что европейцы считали, что Китай обладает какими-то колоссальными рычагами давления на Москву или вообще является ее союзником.
Но Китай развивает не союзнические, а партнёрские отношения, которые предполагают несовпадение по каким-то вопросам. И это несовпадение открывает дорогу дипломатическому обсуждению таких вопросов.
То есть европейская позиция, которая предполагает давление Китая на Россию, не адекватно оценивает реальность, в которой они находятся. Европейцы начинают нервничать, не понимая, как выстроить логику хотя бы дипломатического диалога, который ведет к разрешению спорных узлов.
- Обсуждение мирных инициатив Пекина по Украине исчезло из публичной плоскости. В Китае теперь считают украинским конфликт периферийным, не затрагивающим интересы Поднебесной?
- Нет, в Пекине понимают, что интересы Поднебесной он затрагивает. Здесь надо вернуться больше, чем на 10 лет назад и напомнить, что Китай рассматривал в контексте объявления инициативы "Один пояс – один путь". Тогда в Китае говорили, что Украина должна стать огромным транспортно-логистическим хабом, который связывает Восток и Запад Евразии. Это была грандиозная возможность для Украины. То есть Пекин с точки зрения диверсификации транспортных коридоров рассматривал эту страну очень серьезно.
Для Китая этот транспортный контекст подразумевает, что и у России должны быть прагматичные и предсказуемые отношения с Европой. Кстати, первый китайский контейнеровоз по Севморпути следовал в Британию. Так что для Китая это серьезный кейс, который включен в его экономические интересы. Но почему в последние годы подходы Китая нечасто оказываются в повестке дня.
Во-первых, надо учитывать, что китайская внешняя политика строится на идеологическом базисе. Этот базис задает четкие варианты решения проблемы, которые менее гибки, чем базис дипломатический, когда в процессе переговоров может открыться творческий потенциал для решения конфликта.
И когда Китай в феврале 2023 года представил свой вариант урегулирования, многие восприняли его как предсказуемый, потому что там Китай ссылается на принципы ООН. Но это видение возникло в контексте китайской идеологии. Китай там подчеркивал необходимость дипломатического решения спора, то есть любым способом постараться сесть за стол переговоров. При этом Китай подчёркивал необходимость добиться результата, при котором безопасность одной стороны не решается за счет безопасности другой.
Вместе с этим Китай обращал внимание и на то, что у разных цивилизаций могут быть разные пути развития, а значит европейцы не должны экстраполировать свой вариант шире, чем их цивилизационная ойкумена, поскольку есть другие варианты жизни.
Экспертное обсуждение этого варианта происходило вне учета китайской идеологии. Поэтому потеря широкого интереса к китайской версии мирного плана по Украине может быть связана с этим.
- Есть непопулярная версия о том, что Россия в первые годы СВО намеренно не наносила удары по транспортной инфраструктуре Украины, поскольку в интересах Китая как раз было сохранить ее транзитный потенциал.
- Это конспирологическая теория. Транспортная инфраструктура в контексте существующей ситуации была интересна в том числе и России. Мы продолжали поставки энергоресурсов странам Европы в определенный период транзитом через Украину.
Российская сторона принципиально и подчеркнуто действует в контексте международного гуманитарного права, которое подразумевает, что военный конфликт должен вовлекать комбатантов.
То, что является гражданской инфраструктурой, с точки зрения международного гуманитарного права участие принимать в конфликте не должно. И сегодня российская сторона удары, которые не имеют прямых военных целей, рассматривает в контексте террористической деятельности.
- Сохраняется ли в экспертных кругах Китая и США представление о России как о стратегическом тыле Пекина в его противостоянии с Вашингтоном? И не означает ли такой подход признание зависимости России от Китая?
- Тут речь идет о взаимозависимости. Российская и китайская экономики взаимодополняемы. Россия может предоставить Китаю ресурсы, Китай – большое количество товаров, в том числе высокотехнологичных.
Это не снижает, а увеличивает стратегическое значение российско-китайского партнёрства. Здесь уже от позиции России начинает зависеть большая доля конкурентных кейсов, возникающих между Китаем и США. Это и конкуренция сторон в контексте топливного рынка, и с точки зрения доступа на отдельные рынки. Российская сторона не оказывается в зависимости от кого-либо. Она в этом смысле достаточно самостоятельна.
- Китай с 18 ноября введет дополнительные ограничения на экспорт беспилотников, комплектующих и технологий двойного назначения, которые могут использоваться как в гражданских, так и в военных целях. Китай достиг настолько высокого уровня в развитии беспилотных технологий, что не хочет делиться наработками с остальным миром? Как эта инициатива повлияет на развитие беспилотных систем в России, в том числе в военной сфере?
- Это сообщение надо рассматривать в более широком контексте, который касается того, как сегодня развивается экономика Китая. Развитие высокотехнологичных отраслей Китая в последние годы привело к своеобразному парадоксу. Он заключается в том, что отдельные сферы производства растут и обеспечивают значительную долю экспорта. Другие сферы производства начинают проседать, и в обществе растет настороженность, неуверенность в завтрашнем дне в связи с тем, что экономика начинает притормаживать. На этом фоне появляется безработица среди молодежи.
Ограничения, связанные с высокими технологиями, мы увидим не только в сфере беспилотников, но все это надо рассматривать с точки зрения поиска механизмов для выравнивания внутриэкономической ситуации, чтобы избежать кризиса и недовольства населения. Китайская экономическая политика направлена не только на извлечение прибыли, но и на достижение гармонии в обществе.
- Если вернуться к началу нашего разговора о перспективах трехсторонней встречи, то следует ли ожидать, что Россия и Китай будут вместе оппонировать позиции США по украинскому конфликту, или позиции сторон будут равноудалены друг от друга?
- Китайская сторон не связана союзническими обязательствами с российской стороной. Партнерские отношения России и Китая не обязывают его однозначно держаться российской позиции. Китай может по отдельным вопросам подтверждать солидарность с Россией, а по другим – утверждать собственную позицию, что является его суверенным правом.