Как боролись с русским языком, а убили украинский

Лет пятнадцать назад я спросил Станислава Белковского*, ныне иностранного агента и релоканта, а тогда одного из нас – российского политтехнолога, работающего на Украине, который выучил украинский язык, достаточно ли украинский язык полноценен?

Фото: © Svitovyd

И Бел­ков­ский* схо­ду отве­тил «нет», хотя его в излиш­нем импер­стве и тогда запо­до­зрить было труд­но. Он тогда был женат на укра­ин­ке и в семье гово­ри­ли по-укра­ин­ски.

Но укра­ин­ский язык дол­го был не вос­тре­бо­ван, и раз­ви­тие его оста­но­ви­лось. Кста­ти, Бел­ков­ский так вла­дел язы­ком, что в опуб­ли­ко­ван­ном рей­тин­ге тех, кто выучил укра­ин­ский ока­зал­ся выше Юлии Тимо­шен­ко. За что она его воз­не­на­ви­де­ла, решив, что он сам этот рей­тинг про­пла­тил.

И Бел­ков­ский* лишил­ся пер­спек­тив на новый кон­тракт с ней.

А совсем недав­но в ново­стях сооб­щи­ли, что Бел­ков­ско­го лишил финан­си­ро­ва­ния Ходор­ков­ский*,** за то, что тот ругал девя­но­стые. Годы, когда Ходор­ков­ский*,** гра­бил и уби­вал совер­шен­но без­на­ка­зан­но.

Бел­ков­ский* – талант­ли­вый чело­век. А талант­ли­вый чело­век талант­лив во всем. Даже в при­чи­не­нии себе вре­да.

Наступ­ле­ние на рус­ский язык нача­лось с пер­вых дней неза­ви­си­мо­сти Укра­и­ны. Но все, как и рань­ше, гово­ри­ли по-рус­ски, кро­ме депу­та­тов и чинов­ни­ков в пуб­лич­ном про­стран­стве. Мой зна­ко­мый спро­сил как-то Крав­чу­ка: «Может отме­нить все эти огра­ни­че­ния на исполь­зо­ва­ние рус­ско­го?» Крав­чук отве­тил доволь­но при­ми­ри­тель­но: «И что будет? Про­сто все нач­нут гово­рить по-рус­ски».

Пер­вое по-насто­я­ще­му мощ­ное наступ­ле­ние на рус­ский язык начал неве­же­ствен­ный и бес­куль­тур­ный Ющен­ко. У него само­го род­ной язык был рус­ский, поэто­му его «укра­ин­ский» пони­ма­ли рос­си­яне без опы­та рабо­ты на Укра­ине. По сути, он про­сто в рус­скую речь встав­лял укра­ин­ские и псев­до­укра­ин­ские сло­ва. Но гра­дус наци­о­на­лиз­ма в семье был очень высок. Его брат учил­ся и всю жизнь про­ра­бо­тал в Харь­ко­ве, где при СССР и потом еще очень дол­го вооб­ще не гово­ри­ли на укра­ин­ском. Одна­ко, став депу­та­том, Петр Ющен­ко поме­шал­ся на всем укра­ин­ском.

«Даже укра­ин­ца Мило­ра­до­ви­ча убил укра­и­нец Кахов­ский». Я не шучу. Это он рас­ска­зы­вал мое­му това­ри­щу. Конеч­но, при таком пещер­ном наци­о­на­лиз­ме бра­тья Ющен­ко пре­сле­до­ва­ли свой род­ной язык с осо­бой тща­тель­но­стью. При Ющен­ко укра­ин­ский язык на теле­ви­де­нии пере­стал быть кра­си­вым. Вве­ден­ные огра­ни­че­ния на рус­ский во вре­мя теле­ви­зи­он­но­го веща­ния при­ве­ли на теле­ви­де­ние сур­жик. А по-дру­го­му подав­ля­ю­щее боль­шин­ство жур­на­ли­стов не уме­ли.

Сей­час я объ­яс­няю, что такое сур­жик. Понят­но, что быва­ет он укра­и­но-поль­ский, укра­и­но-вен­гер­ский, укра­и­но-сло­вац­кий. Но боль­ше все­го по понят­ным при­чи­нам укра­и­но-рус­ско­го. И он быва­ет ужа­сен. Мы вели про­ект, где одним из лиде­ров по Киев­ской обла­сти был некто Боря. И гово­рил он так: «Дой­ти до чело­ве­ка та спро­сить, в чем пытань». Сло­ва «чело­век» вооб­ще нет в укра­ин­ском. Смеш­но, но самое по зву­ча­нию близ­кое «чоло­вIк» — это муж. А «вопрос» и «питан­ня» – это одно и то же.

Я спра­ши­вал: «Боря, на каком язы­ке ты гово­ришь? Выучи один язык. Любой из двух. А потом выучишь вто­рой». Ломать – не стро­ить, и язы­ко­вая укра­и­ни­за­ция стра­ны не толь­ко укре­пи­ла струк­тур­ный ее рас­кол, но и нанес­ла чудо­вищ­ный вред укра­ин­ско­му язы­ку. Кото­ро­го, по сути, боль­ше нет.

Толь­ко в рос­сий­ских шко­лах, где пре­по­да­ют укра­ин­ский язык, он сохра­нил­ся в сво­ей кра­си­вой лите­ра­тур­ной фор­ме. Когда Ющен­ко ввел обя­за­тель­ную нор­му укра­ин­ско­го язы­ка в про­цент­ном отно­ше­нии на теле­ви­де­нии, я пред­ла­гал зна­ко­мым теле­ви­зи­он­щи­кам – в шут­ку, конеч­но, про­ве­сти экс­пе­ри­мент: начать читать про­зу и пере­пис­ку Тара­са Шев­чен­ко. И посмот­реть, как на это отре­а­ги­ру­ет над­зи­ра­ю­щее ведом­ство. Пото­му что боль­шую часть все­го Шев­чен­ко напи­сал на импер­ском рус­ском.

Сле­ду­ю­щее тоталь­ное наступ­ле­ние про­изо­шло при Поро­шен­ко**, когда был при­нят «закон Кня­жиц­ко­го». Закон обя­зы­вал в сфе­ре обслу­жи­ва­ния пол­но­стью перей­ти на укра­ин­ский язык. Эту нор­му выпол­нить в прин­ци­пе было невоз­мож­но.

Вве­ли сер­ти­фи­ци­ро­ва­ние чинов­ни­ков. Все экза­ме­ны нуж­но было сда­вать толь­ко на укра­ин­ском. СМИ мог­ли с это­го момен­та иметь рус­ско­языч­ную вер­сию, если это будет дуб­ли­кат с укра­ин­ской. И мно­гое дру­гое. За соблю­де­ни­ем норм долж­на была сле­дить Наци­о­наль­ная комис­сия по стан­дар­там укра­ин­ско­го язы­ка.

Я хоро­шо был зна­ком с Кня­жиц­ким, авто­ром зако­на. Катал его с сыном по Москве, когда они при­ез­жа­ли. Кня­жиц­кий – билинг­ва. Ему все рав­но, на каком язы­ке гово­рить. И он был более чем уме­рен­ных взгля­дов. Под­дер­жи­вал Яну­ко­ви­ча на выбо­рах, кото­рые закон­чи­лись пер­вым май­да­ном. Но все­гда меч­тал стать депу­та­том Вер­хов­ной рады. И стал – с бло­ком Поро­шен­ко**.

Нам такие мета­мор­фо­зы на «пол­но­лу­ние» кажут­ся стран­ны­ми. Но в укра­ин­ской поли­ти­ке это нор­ма. Плох тот укра­ин­ский поли­тик, у кото­ро­го за спи­ной не было пяти пар­тий.

И вот нача­лось послед­нее наступ­ле­ние на рус­ский язык. И воз­гла­ви­ла его Ива­нов­ская – быв­шая заве­ду­ю­щая кафед­рой фольк­ло­ри­сти­ки Киев­ско­го уни­ве­ра. Фольк­ло­ри­сти­ки! В про­шлом году ее назна­чи­ли «мов­ным омбуд­сме­ном». Народ сра­зу заме­тил ее прыть и нацист­скую уве­рен­ность в соб­ствен­ной право­те. Назы­вать ее ста­ли «шпре­хен­фю­ре­ром».

Послед­нее ее гром­кое заяв­ле­ние было о вра­чах, кото­рые отка­зы­ва­ют в помо­щи паци­ен­там, не гово­ря­щим на укра­ин­ском. Ива­нов­ская высту­пи­ла с ини­ци­а­ти­вой запре­тить любой рус­ско­языч­ный кон­тент. Рабо­чая груп­па в Вер­хов­ной Раде уже под­дер­жа­ла ини­ци­а­ти­ву. Фак­ти­че­ски это поправ­ка о тоталь­ном запре­те рус­ской куль­ту­ры. Не быва­ет же рус­ской куль­ту­ры без рус­ско­го язы­ка. Если рань­ше петь на рус­ском нель­зя было рос­си­я­нам, то теперь запре­тят и укра­ин­цам.

Мне вот инте­рес­но: поче­му никто не ска­жет Ива­нов­ской, что в ВСУ сей­час по-преж­не­му слу­жит боль­шин­ство рус­ско­языч­ных? Никто не поду­мал, что они, напри­мер, хотят, отды­хая, петь на рус­ском? Что им таким зако­ном будет нане­се­но оскорб­ле­ние? Им опять объ­явят, что они непол­но­цен­ные укра­ин­цы. То есть уми­рать – пол­но­цен­ные, а поль­зо­вать­ся род­ным язы­ком – нет.

Мно­гие счи­та­ют, что укра­ин­ско­го язы­ка нет. Напри­мер, Алек­сандр Чален­ко (обо­зре­ва­тель изда­ния Украина.ру – Ред.). Он вырос в Донец­ке и при­е­хал рабо­тать в Киев, когда там на укра­ин­ском гово­ри­ли толь­ко неко­то­рые ино­го­род­ние буфет­чи­цы и так­си­сты.

Но язык суще­ству­ет. Бла­го­да­ря Совет­ско­му Сою­зу он сло­жил­ся, при­об­рел лите­ра­тур­ную фор­му. Одна­ко борь­ба идет не за укра­ин­ский язык. Борь­ба идет про­тив рус­ско­го. Про­тив рус­ской куль­ту­ры. Про­тив все­го рус­ско­го.

*При­зна­ны ино­аген­та­ми

**Вне­се­ны в спи­сок тер­ро­ри­стов и экс­тре­ми­стов

Нико­лай Гастел­ло, Украина.ру

Рас­чет «Торнадо?С» уни­что­жил склад бое­при­па­сов и логи­сти­че­ский узел ВСУ