Что делать с Украиной после победы

В 1066 году герцог Нормандии Вильгельм II Бастард завоевал Англию и стал королем Вильгельмом I Завоевателем

Источ­ник фото: соц­се­ти

Это был нестан­дарт­ный, неожи­дан­ный и во мно­гом слу­чай­ный успех. Виль­гель­му уда­лось собрать нема­лое по тем вре­ме­нам вой­ско (по раз­ным дан­ным от 7–8, до 10–12 тысяч чело­век), но ему про­ти­во­сто­я­ла при­мер­но такая же по чис­лен­но­сти англо­сак­сон­ская армия. У Виль­гель­ма была силь­ная кон­ни­ца, но в те вре­ме­на хоро­шо под­го­тов­лен­ная полу­про­фес­си­о­наль­ная пехо­та, состо­я­щая из сво­бод­ных общин­ни­ков, всю жизнь одной рукой пахав­ших, а дру­гой вое­вав­ших, спо­кой­но и неод­но­крат­но гро­ми­ла про­фес­си­о­наль­ные кон­ные отря­ды, вве­ден­ные в состав каро­линг­ских армий еще Кар­лом Мар­тел­лом. Само гер­цог­ство Нор­ман­дия было осно­ва­но Хроль­фом-пеше­хо­дом (кото­ро­го фран­ки назы­ва­ли Рол­ло­ном), гро­мив­шим каро­линг­скую кон­ни­цу имен­но пеши­ми отря­да­ми.

Бит­ва при Гастинг­се дли­лась весь день, и побе­да была вырва­на в тот момент, когда нор­ман­ны Виль­гель­ма уже коле­ба­лись. Кро­ме того, англо-сак­сон­ская армия Гараль­да Годвин­со­на, в соста­ве кото­рой (поми­мо опол­че­ния) насчи­ты­ва­лось 2–3 тыся­чи про­фес­си­о­наль­ных коро­лев­ских гвар­дей­цев (хус­кер­лов), за две неде­ли до это­го раз­би­ла на севе­ре в бит­ве при Стам­форд-Бри­дже армию втор­же­ния коро­ля Нор­ве­гии Хараль­да III Суро­во­го, что допол­ни­тель­но сви­де­тель­ству­ет о высо­ких бое­вых каче­ствах англо­сак­сов.

Это зна­чит, что поте­ри Виль­гель­ма при Гастинг­се были нема­лы­ми и у нор­ман­нов оста­ва­лось не так уж мно­го сил для окку­па­ции и под­чи­не­ния всей Англии. Тем более что Гарольд при­вел под Гастингс дале­ко не все силы: мно­гие отря­ды про­вин­ци­аль­ных ярлов еще толь­ко соби­ра­лись, а Лон­дон (после гибе­ли Гароль­да в бит­ве при Гастинг­се) закрыл воро­та и при­знал коро­лем Эдга­ра Эте­лин­га – закон­но­го пред­ста­ви­те­ля пра­вив­шей Уэс­сек­ской дина­стии. Тем не менее с потре­пан­ной в жесто­кой бит­ве неболь­шой арми­ей, в чужой враж­деб­ной стране, обла­да­ю­щей нема­лым моби­ли­за­ци­он­ным ресур­сом и за послед­ние три­ста лет неод­но­крат­но отби­вав­шей куда более серьез­ные наше­ствия, перед закры­ты­ми воро­та­ми сто­ли­цы, Виль­гельм сумел пере­ло­мить ход собы­тий в свою поль­зу и утвер­дил нор­манд­ское гос­под­ство в Англии, пре­вра­тив­шей­ся из англо­сак­сон­ско­го во фран­ко-нор­манд­ское коро­лев­ство.

Нель­зя ска­зать, что англо­сак­сы не сопро­тив­ля­лись. Эдгар Эте­линг при­знал Виль­гель­ма коро­лем толь­ко в 1074 году, а до это­го несколь­ко раз пытал­ся отсто­ять свое пра­во на пре­стол, в том чис­ле с помо­щью шот­ланд­цев. При этом не надо забы­вать, что поми­мо Англии у Виль­гель­ма оста­ва­лось еще и гер­цог­ство Нор­ман­дия, окру­жен­ное отнюдь не дру­же­ствен­ны­ми вла­де­ни­я­ми. Тер­ри­то­ри­аль­ные спо­ры у нор­манд­ских гер­цо­гов были с гер­цо­га­ми Бре­та­ни, гра­фа­ми Мэна, гра­фа­ми Анжу, гра­фа­ми Блуа, гра­фа­ми Фландр­ски­ми и даже с фран­цуз­ски­ми коро­ля­ми из дина­стии Капе­тин­гов, чей домен в Иль-де-Фран­се так­же гра­ни­чил с Нор­ман­ди­ей. Ну и соб­ствен­ные вас­са­лы в Нор­ман­дии были не прочь вос­поль­зо­вать­ся заня­то­стью гер­цо­га на дру­гом бере­гу Ла-Ман­ша и умень­шить зави­си­мость от него.

Инте­рес­но, что гер­цог не дал англо­сак­сам ника­ких послаб­ле­ний, ника­ко­го «обра­за буду­ще­го» им не нари­со­вал, ни на секун­ду не оза­бо­тил­ся при­вле­ка­тель­но­стью сво­е­го прав­ле­ния. Наобо­рот, во гла­ву угла был поло­жен стро­гий учет и кон­троль: его «Кни­га страш­но­го суда», в кото­рую пере­пис­чи­ки по коро­лев­ско­му при­ка­зу внес­ли все акти­вы Англии, до послед­не­го дерев­ца (с ука­за­ни­ем, кто, чем поль­зу­ет­ся и какой с кого при­чи­та­ет­ся налог) до сих пор вспо­ми­на­ет­ся англи­ча­на­ми, как на Руси «пере­пись», с ана­ло­гич­ной целью про­ве­ден­ная Баты­ем в 40?е годы XIII века. Толь­ко пере­пис­чи­ки Виль­гель­ма ока­за­лись точ­нее и дотош­нее, чем мон­го­лы, а сам Виль­гельм нико­му не пере­до­ве­рил сбор дани (нало­гов).

Мож­но было бы пред­по­ло­жить, что воен­ная знать полу­чи­ла боль­шие при­ви­ле­гии, так как коро­лю было необ­хо­ди­мо на кого-то опи­рать­ся. Дей­стви­тель­но неко­то­рые сорат­ни­ки Виль­гель­ма при­об­ре­ли круп­ные земель­ные вла­де­ния, кон­фис­ко­ван­ные у англо­сак­сон­ской зна­ти. Но при этом Виль­гельм и его пре­ем­ни­ки умуд­ри­лись сохра­нить за коро­ной пре­иму­ще­ствен­ное пра­во на пере­дан­ные в лен зем­ли. После­ду­ю­щая англий­ская исто­рия пол­на при­ме­ров кон­фис­ка­ций в поль­зу коро­ны слиш­ком раз­рос­ших­ся земель­ных вла­де­ний отдель­ных фео­да­лов, при­чем зача­стую без вся­ких осно­ва­ний вро­де уча­стия в мяте­же или иной нело­яль­но­сти: король про­сто дро­бил слиш­ком боль­шие наслед­ства, что­бы никто из фео­да­лов не ста­но­вил­ся слиш­ком силь­ным.

Англий­ские коро­ли, начи­ная с Виль­гель­ма Заво­е­ва­те­ля, прак­ти­че­ски не стал­ки­ва­лись с опас­но­стью раз­дроб­лен­но­сти сво­е­го госу­дар­ства, опас­но­стью, кото­рая пре­сле­до­ва­ла всю Евро­пу, вклю­чая тер­ри­то­рии воз­глав­ля­е­мой План­та­ге­не­та­ми Анжуй­ской импе­рии на кон­ти­нен­те. Но у каж­дой меда­ли есть обо­рот­ная сто­ро­на. Англия прак­ти­че­ски избе­жа­ла борь­бы про­тив вла­сти (за фео­даль­ные воль­но­сти). Тем отча­ян­нее там велась борь­ба за власть, начав­ша­я­ся сра­зу после Виль­гель­ма и неод­но­крат­но дости­гав­шая пиков в виде граж­дан­ской вой­ны импе­ра­три­цы Мар­га­ри­ты про­тив Сте­фа­на Блу­аз­ско­го, мяте­жей сыно­вей Ген­ри­ха II и его жены Али­е­но­ры Акви­тан­ской, мяте­жей лор­дов-апел­лян­тов, пере­во­ро­та Ген­ри­ха Болинг­бро­ка, вой­ны Алой и Белой роз, борь­бы пар­ла­мен­та с абсо­лю­тиз­мом Стю­ар­тов в XVII веке.

Невоз­мож­ность уси­лить свою авто­но­мию от вла­сти, при­ве­ла к тому, что сама власть ста­но­ви­лась при­зом, так как побе­ди­тель полу­чал все. Окон­ча­тель­но внут­ри­по­ли­ти­че­ско­му ком­про­мис­су англи­чане научи­лись толь­ко к кон­цу XVII — нача­лу XVIII века. Харак­тер­но, что внеш­не­по­ли­ти­че­ский ком­про­мисс до сих пор чужд бри­тан­ской поли­ти­че­ской куль­ту­ре, Аль­бион все­гда сра­жа­ет­ся за побе­ду, сколь­ко бы пора­же­ний по пути ему ни при­шлось потер­петь.

А теперь давай­те срав­ним ситу­а­цию с укра­ин­ской необан­де­ров­ской паро­ди­ей на госу­дар­ство, осно­ван­ное на прин­ци­пе «Бан­де­ра прый­дэ, поря­док навэ­дэ». После пут­ча 2014 года жить ста­ло хуже всем сло­ям укра­ин­ско­го насе­ле­ния, а после уста­нов­ле­ния дик­та­ту­ры Зелен­ско­го — еще в разы хуже. В стране все мень­ше рабо­ты, все ниже зар­пла­ты, все боль­ше бан­ди­тов, в при­да­чу к кото­рым дей­ству­ют отли­ча­ю­щи­е­ся от них в худ­шую сто­ро­ну госу­дар­ствен­ные сило­ви­ки. Имму­ни­те­та от уго­лов­но­го пре­сле­до­ва­ния или даже вне­зап­но­го тер­ак­та нет ни у кого: день­ги и/или долж­ность боль­ше не спа­са­ют. Вой­на на внеш­нем кон­ту­ре и репрес­сии на внут­рен­нем при­ня­ли пер­ма­нент­ный харак­тер, в дру­гом режи­ме стра­на уже про­сто не может жить. Пра­ви­ла обще­жи­тия, зако­ны, нор­мы, даже тра­ди­ции дик­ту­ют зару­беж­ные спон­со­ры режи­ма, финан­си­ру­ю­щие пре­иму­ще­ствен­но сами себя и мест­ных кор­руп­ци­о­не­ров, погру­жая граж­дан Укра­и­ны во все более глу­бо­кую дол­го­вую тря­си­ну.

Зако­ны не дей­ству­ют — Зелен­ский сам себе закон. Ситу­а­ция в разы хуже, чем в Англии XI–XVII веков (Робин Гуда даже в сказ­ках нет). Но насе­ле­ние упор­но борет­ся за сохра­не­ние это­го госу­дар­ства и это­го режи­ма. Раз­но­гла­сия фик­си­ру­ют­ся лишь по одно­му вопро­су: кто имен­но дол­жен обла­дать абсо­лют­ной вла­стью в необан­де­ров­ской вот­чине и, соот­вет­ствен­но, гно­бить «чужих» в поль­зу «сво­их».

В этом, в абсо­лют­ной вла­сти, суть при­тя­га­тель­но­сти «бан­де­ров­ско­го поряд­ка». Мысль о захва­те этой самой абсо­лют­ной вла­сти, поз­во­ля­ю­щей тво­рить что душе угод­но и момен­таль­но ото­мстить вра­гам, обла­дав­шим этой вла­стью вче­ра, настоль­ко при­ят­на, что огром­ное коли­че­ство бор­цов с бан­де­ров­ским режи­мом, в том чис­ле пере­брав­ших­ся в Рос­сию, меч­та­ют не о раз­ру­ше­нии пре­ступ­ной систе­мы, а о смене лиц во гла­ве систе­мы. По прин­ци­пу «ста­ну я хоро­шим дик­та­то­ром и отправ­лю в конц­ла­герь исклю­чи­тель­но пло­хих людей, а хоро­ших назна­чу в охра­ну».

Соб­ствен­но, в этом заклю­ча­ет­ся ответ на вопрос «что делать с Укра­и­ной после побе­ды?» Англия учи­лась внут­ри­по­ли­ти­че­ско­му ком­про­мис­су шесть­сот лет. Мож­но пред­по­ло­жить, что в новых инфор­ма­ци­он­ных усло­ви­ях про­цесс пой­дет быст­рее и быв­шие укра­ин­цы научат­ся быст­рее. Но все рав­но не в пер­вом поко­ле­нии. Осво­бож­ден­ный раб меч­та­ет не о все­об­щем равен­стве, а о том, что­бы само­му стать рабо­вла­дель­цем. Так что лет пять­де­сят-сто на исправ­ле­ние созна­ния пона­до­бит­ся. А пока созна­ние будет исправ­лять­ся, систе­ма прав­ле­ния, пред­по­ла­га­ю­щая пра­во силь­но­го уста­нав­ли­вать свой поря­док, очень даже подой­дет остат­кам постукра­ин­ско­го насе­ле­ния.

Поче­му доми­ни­ру­ет рус­ская куль­ту­ра? Пото­му что Рос­сия побе­ди­ла, а зна­чит, име­ет пра­во уста­нав­ли­вать свой поря­док. Корот­ко, ясно и совер­шен­но понят­но чело­ве­ку, при­вык­ше­му жить при бан­де­ров­ской вла­сти. Посте­пен­но он научит­ся радо­вать­ся, что его не ловит на ули­цах ТЦК, не уби­ва­ют в сек­рет­ных нацист­ских тюрь­мах, что есть рабо­та и мож­но без про­блем зара­бо­тать на нор­маль­ную жизнь себе и детям. Боль­ше с пер­во­го поко­ле­ния не взять, в целом они все рав­но будут смот­реть на рус­ских, как англо­сак­сы на нор­ман­нов: побе­ди­те­ли — зна­чит пра­во име­ют, но все рав­но чужие.

А вот вто­рое и после­ду­ю­щие поко­ле­ния захо­тят сами при­над­ле­жать к лаге­рю побе­ди­те­лей, тем более что они не вое­ва­ли. Ничто не поме­ша­ло Айвен­го, сыну Сед­ри­ка Сак­сон­ца, надеть корот­кий нор­манд­ский плащ, сопро­вож­дать пред­ста­ви­те­ля Анжуй­ской дина­стии План­та­ге­не­тов Ричар­да I Льви­ное Серд­це в кре­сто­вом похо­де, участ­во­вать в тур­ни­рах. При дво­ре нор­манд­ских коро­лей он явно чув­ство­вал себя луч­ше, чем в родо­вом зам­ке. Если потом­ствен­ный англо­сакс смог при­об­щить­ся к фран­ко-нор­манд­ской куль­ту­ре, то потом­ки укра­и­ни­зи­ро­ван­ных рус­ских по тем же при­чи­нам совер­шен­но спо­кой­но вер­нут­ся в лоно рус­ской куль­ту­ры. Тем более что этот пере­ход будет для них куда более есте­ствен­ным, чем для их роди­те­лей было искус­ствен­ное при­зна­ние себя укра­ин­ца­ми.

Если народ­ные при­выч­ки не ломать, а исполь­зо­вать себе во бла­го, то со вре­ме­нем все обра­зу­ет­ся. Про­сто нику­да не надо спе­шить и нико­го не надо жалеть.

Рости­слав Ищен­ко, ИА Аль­тер­на­ти­ва