12 ноября 1986 года в польской тюрьме умер Эрих Кох, бывший рейхскомиссар Украины. Суд проходил в Польше и о преступлениях Коха на украинской земле почти не упоминали. Кох является классическим представителем гитлеровской номенклатуры. Для него нацизм поначалу был способом выбраться из нищеты, но со временем стал основой собственного мировоззрения
Эрих Кох родился 19 июня 1896 года в городе Вупперталь в семье рабочего кофейной фабрики. Он закончил торговое училище, после чего работал сначала в типографии, позже на железной дороге – стрелочником и телеграфистом.
В армию его призвали в 1916-м году, его полк успел немного повоевать в Белоруссии. Кох ничем особым не отличился и выше солдатского звания не поднялся. Вернувшись в родной город, он устроился ассистентом в местном в управлении Имперских железных дорог.
В 1922 году Эрих Кох вступил в НСДАП (партийный номер 90). Он стал одним из руководителей партийной организации Рура, в 1922-23 годах – областной казначей. Он активно участвовал в антифранцузских акциях в Рейнской области, за что был арестован оккупационными властями.
В 1926 году Эрих Кох познакомился с Адольфом Гитлером. В октябре 1928 года он был назначен гауляйтером Восточной Пруссии (этот пост Кох сохранял до разгрома Рейха), в 1930-м избран депутатом рейхстага от этой провинции, а в 1933-м назначен обер-президентом Восточной Пруссии.
Кох был одним из любимчиков Германа Геринга и пользовался его покровительством. Он был единственным гауляйтером, который входил в состав немецкой правительственной делегации во главе с Риббентропом, прилетевшей 23 августа 1939 года в Москву для заключения пакта о ненападении между Германией и СССР.
1 августа 1941 года Кох был назначен начальником гражданского управления вошедшего в состав Рейха округа Белосток. Кох инструктировал подчинённых: "если вы не истребите евреев в Белостокском округе сами, то я вызову СС". Всего в годы нацистской оккупации в Белостокском округе было убито 220 тысяч человек.
Ещё до официального создания Имперского министерства оккупированных восточных территорий во главе с Альфредом Розенбергом в нацистской верхушке возник конфликт относительно того, кто же будет рейхскомиссаром Украины. Розенберг хотел назначить Коха руководителем рейхскомиссариата Московия, а для Украины предназначал Арно Шикеданца или Герберта Баке.
Однако Геринг считал Коха лучше подготовленным и смог убедить в этом Гитлера после совещания 16 июля 1941 года. Рейхскомиссариат Украина был создан 20 августа 1941 года, а сам Кох приступил к исполнению своих обязанностей в сентябре.
В работе американского историка Александра Даллина "Германское правление в России в 1941-1945" глава, посвященная Украине, имеет два эпиграфа. Первый – высказывание Розенберга: "Наша цель – это свободное украинское государство", второй – слова Коха: "Украины не существует. Нам нельзя забывать, что мы являемся народом господ".
В книгах Дмитрия Медведева "Это было под Ровно" (1948) и "Сильные духом" (1951) приводятся слова Эриха Коха, которые передал ему Николай Кузнецов:
"Мне нужно, чтобы поляк при встрече с украинцем убивал украинца, и, наоборот, чтобы украинец убивал поляка. Если до этого по дороге они пристрелят еврея, это будет как раз то, что мне нужно. (…) Нам не нужны ни русские, ни украинцы, ни поляки. Нам нужны плодородные земли".
Немецкий журналист Ганс Иоахим Кауш так описывает его позицию:
"Нелепо применять в отношении украинцев понятие "национальность" и включать их в семью европейских наций. Украина никогда не принадлежала к Европе".
В ходе процесса над Кохом было зачитано несколько рабочих записей "застольных разговоров" у фюрера. Вот выдержки от осени 1941 года:
"Разговоры за столом шли о "свободной Украине". Фюрер и рейхскомиссар Кох отвергают этот проект. Славяне подобны кроличьим семьям, которые никогда не выходят за пределы родственных связей, разве что их поведут хозяева. Дезорганизация свойственна их природе. Привитое им знание в лучшем случае является полузнанием, которое превращает их в недовольных и анархистов. Даже по этим соображениям следует отказаться от открытия университета в Киеве. (…) Намерение фюрера, который считает, что уничтожение больших русских городов является предпосылкой прочности германского господства в России, было поддержано рейхскомиссаром Кохом, который хочет уничтожить украинскую промышленность с целью переместить пролетариат в деревню".
Кох смог упрочить своё положение благодаря дружбе с начальником партийной канцелярии Мартином Борманом. Борман, будучи номинально начальником Коха (Кох был в первую очередь партийным функционером), фактически стал посредником между Кохом и Гитлером. Т.о., возникла ситуация, в которой Кох имел возможность решать все вопросы непосредственно с Гитлером через голову своего министра – Розенберга и даже откровенно издеваться над ним в деловой переписке:
"В своём декрете от 20 мая 1942 года я указал, что на территории северо-волынских лесистых районов, где в одном из уездов дело дошло до открытого сопротивления вербовочной комиссии (речь идет о наборе рабочих на работы в Германию – Авт.), в целях поддержания германского авторитета не следует останавливаться перед сожжением хозяйств. Вы устно и по телефону протестовали против этого декрета. Высказывались опасения, что я "сожгу обширные поля Украины". То, что Украина в основном пока существует и ещё не сожжена, явствует из моих поставок хлеба и других продуктов".
Правление Коха отмечалось исключительной жестокостью. Он был причастен к смерти более 4 млн человек, а ещё более 2 млн человек за время его правления были вывезены в Германию. 5 марта 1943 года Кох на одном из совещаний заявил:
"Мы народ господ и должны жестко и справедливо править. Я выну из этой страны всё до последнего. Мы должны осознавать, что самый мелкий немецкий работник расово и биологически в тысячу раз превосходит местное население".
Со временем у Коха испортились отношения не только с Розенбергом, но и с другими нацистскими бонзами. Его обвиняли в ненужной жестокости. Гудериан в своих "Воспоминаниях солдата" написал, что деятельность Коха на Украине усилила движение сопротивления. В записи одного из "застольных разговоров" Гитлера отмечено:
"Несколько дней тому назад между Кохом и фельдмаршалом Кейтелем произошло очень резкое столкновение, так как Кох обвинял военные власти в необоснованном поощрении украинцев и неправильном обращении с ними, что не соответствует идеям фюрера".
Альберт Шпеер написал в мемуарах:
"На месте одной из самых знаменитых церквей Киева я обнаружил груду развалин (речь об Успенском соборе Киево-Печерской Лавры – Авт.). Мне рассказали, что при Советах здесь находился склад боеприпасов, который затем по неизвестной причине взлетел на воздух. Позднее Геббельс рассказал мне, что на самом деле рейхскомиссар Украины Эрих Кох решил уничтожить символ ее национальной гордости и приказал взорвать церковь".
После поражения под Сталинградом Кох разослал циркуляр, в котором, в частности, говорилось:
"Я требую, чтобы принципом управления украинцами были твёрдая рука и справедливость. (…) Многие события последних дней убедили меня в том, что там, где немцы думали, что ввиду обстановки на фронте нужно делать украинцам уступки в виде улучшения питания и политической свободы, туземцы почти всегда платили за это изменой".
Возмущённый Розенберг 13 марта 1943-го направил генеральным комиссарам всех учреждений телеграмму с требованием уничтожить экземпляры этого циркуляра и доложить ему о выполнении данного приказа. Кох не мог отменить приказ министра, но 16 марта он направил своим чиновникам письмо с требованием изъять из циркуляра процитированный выше абзац и вернуть ему.
19 марта 1943 года Гитлер принял их обоих и занял сторону Коха, после чего тот стал полностью независимым от рейхсминистра. Летом 1943 года Кох докладывал Гитлеру:
"Мой фюрер. Поскольку прошло два года с момента завоевания Украины, я полагаю, что могу доставить Вам удовольствие, доложив, что за это время в империю вывезены продукты сельского хозяйства, горнодобывающей и другой промышленности стоимостью в несколько миллиардов марок. Кроме того, продолжающаяся с успехом вербовка на работы в империю уже давно превысила один миллион человек".
Кох управлял рейхскомиссариатом наездами. Оставаясь гауляйтером Восточной Пруссии, он предпочитал жить в Кёнигсберге, а в свою официальную резиденцию в Ровно приезжал лишь периодически на короткое время. Окончательно Кох покинул её в конце января 1944 года.
Однако вскоре Коху пришлось бежать и из Кёнигсберга – сначала в немецкий Засниц, а потом в Данию. Там Кох сделал пластическую операцию и вернулся в Германию, поселившись под видом сельхозрабочего под Гамбургом. Но в мае 1949 года он выступил на собрании беженцев. Коха опознали, и он был арестован британскими оккупационными властями. А дальше в его судьбе начинаются сплошные загадки.
Экстрадиции Коха требовали СССР и Польша, но в январе 1950-го он оказался в варшавской тюрьме. Официально – потому что ПНР якобы представила более убедительные доказательства его преступлений.
Суд над Кохом был весьма специфическим. Готовили его почти 7 лет, суд ограничился рассмотрением только преступлений обвиняемого на территории ПНР. Показания одного из свидетелей о том, что Кох отдал приказ об убийстве польских офицеров в Катыни, были попросту проигнорированы.
Кох был приговорён к смертной казни, но "по состоянию здоровья" помилован, и повешение заменили пожизненным заключением. Кох дожил до 90 лет и умер в 1986-м в польской тюрьме Барчево. Из осуждённых военных преступников его пережил лишь Рудольф Гесс.
В феврале 2009 года польская газета Rzeczpospolita сообщила о получении от Института национальной памяти Польши документов, которые указывали на то, что Кох остался жив благодаря своим знаниям о бесценной "Янтарной комнате". Служба безопасности ПНР и КГБ СССР рассчитывали, что бывший гауляйтер Восточной Пруссии раскроет её местонахождение, но этого так и не случилось.