9 ноября 2026 Владимир Зеленский, вопреки протестам профсоюзов, подписал евроинтеграционный законопроект "О безопасности и охране здоровья работников на работе" (БЗР).
Верховная рада приняла законопроект "О безопасности и охране здоровья работников на работе" в октябре, исполняя Директиву Европейского Союза 89/391/ЄЕС. Формально он меняет советскую "охрану труда" на европейскую "безопасность работника".
Заявленная задача — устранить или минимизировать риски для жизни и здоровья работника. В законодательство вводят новые понятия, в частности инцидента, профессионального риска, оценивания профессиональных рисков и рабочего места.
Среди ожидаемых результатов названы: более высокий уровень защиты жизни и здоровья работников; упрощение законодательства в сфере безопасности труда и меньшая административная и регуляторная нагрузка на работодателей; механизмы улучшения условий труда и экономические стимулы; усиление ответственности работодателей за надлежащие условия труда и безопасную рабочую среду; более широкий доступ украинских предприятий к международному рынку.
Но за красивым фасадом общих фраз лежит совсем не такая благостная картина.
Новый закон о БЗР означает переход от запретов для работодателей и гарантий для работников к рекомендациям для предпринимателей, устанавливаемым государственными инспекторами и коллективными договорами. В частности, работники вредных производств теперь могут лишиться права на льготные пенсии, повышенную оплату труда, сокращённый рабочий день и дополнительные оплачиваемые отпуска. Документ также отменяет обязательное бесплатное лечение в случае производственной травмы.
Эти права могут быть предусмотрены коллективными договорами между предпринимателями и работниками, а могут и нет — зависит от силы профсоюзов. Какова же их сила во время войны и остановки ключевых промышленных предприятий, догадаться несложно.
Еще летом 2022 года власти Украины приняли два нормативных акта, которые окончательно превратили профсоюзы в декоративные организации.
Во-первых, закон № 5371, согласно которому положения заключаемых профсоюзами коллективных договоров перестали распространяться на компании с числом сотрудников менее 250 человек. По разным оценкам, это затронуло до 70% всех работников в стране.
Для них условия труда теперь определяются исключительно индивидуальными трудовыми договорами, а профсоюз больше не может вмешиваться в вопросы увольнений или изменений условий труда. Международная конфедерация профсоюзов (ITUC) и Европейская конфедерация профсоюзов (ETUC) заявили, что закон противоречит конвенциям Международной организации труда (МОТ) № 87 (свобода объединений) и № 158 (прекращение трудовых отношений), но это никого не остановило.
Во-вторых, тогда же легализовали так называемые контракты с нулевым рабочим временем. Это форма занятости, при которой работодатель не обязан гарантировать сотруднику постоянную занятость или фиксированную оплату. Сотрудника вызывают на работу только по мере необходимости, что фактически переводит его в статус поденщика.
В-третьих, запрет на любые демонстрации и забастовки (видимо, кроме "картонного майдана") сделал невозможным организованный протест против нововведений, тем более что потенциальных протестующих все равно назвали бы "агентами Кремля".
В феврале 2023 года Рада в первом чтении проголосовала за законопроект "О внесении изменений в Кодекс законов о труде об установлении дополнительных оснований для расторжения трудового договора по инициативе работодателя". Согласно ему основанием для увольнения работников объектов государственной собственности, имеющих стратегическое значение для экономики и безопасности государства, и/или объектов критической инфраструктуры, должны считаться действия работника, которые "вне всякого сомнения могут относиться к содействию государству-агрессору".
В "Пояснительной записке" к законопроекту говорилось, что цель документа — увольнение всех сотрудников предприятий критической инфраструктуры, которые "поддерживают идеологию государства-агрессора". Если говорить проще, это законопроект о запрете на профессию для инакомыслящих. Инакомыслящими же можно объявить не только симпатизирующих России, но и тех, кто отстаивает свои трудовые права.
Автор законопроекта — небезызвестная Галина Третьякова из "Слуги народа", которая называла детей безработных и детей из семей, получающих государственные пособия, "детьми очень низкого качества" и привела пример Великобритании, где бывший заместитель министра социальной политики сказал, что "тот, кто хочет получить социальную помощь, должен быть стерилизован".
Из-за международной критики во втором чтении законопроект не приняли, и пока что он завис, но 28 сентября этого года Третьякова вышла с новой инициативой — об изменениях в КЗоТ. Она хочет увеличить рабочее время для несовершеннолетних от 16 до 18 лет с 36 до 38 часов в неделю, а для 14–16-летних — с 24 до 26 часов.
Третьякова объяснила необходимость принятия такого законопроекта "дефицитом трудовых ресурсов" и тем, что "многие родители обеспокоены, что подросткам в возрасте 14–18 лет сложно найти работу как на каникулах, так и в случаях, когда они хотят помочь родителям финансово".
То, что Зеленский подписал 9 ноября, тоже имеет отношение к КЗоТ. Из Трудового кодекса вычеркнули ст. 160, возлагавшую на работодателя ответственность за контроль за безопасностью труда. Если, согласно отменённым нормам, государственная инспекция автоматически налагала штрафы на работодателя в случае нарушения норм безопасности, то по ст. 32 нового закона инспекторы сами могут решать, применять ли санкции или ограничиться советом либо рекомендацией.
Предприниматель больше не может быть привлечён к ответственности, если устранит нарушения в срок, указанный в этих рекомендациях.
Для рабочих же новый закон означает, что:
Новый закон отменил ст. 190–192 старого КЗоТ, которые запрещали привлекать несовершеннолетних к тяжёлым работам и работам во вредных или опасных условиях, ограничивали подъем и перемещение тяжестей, не позволяли привлекать несовершеннолетних к ночным и сверхурочным работам, а также к работе в выходные дни.
Федерация профсоюзов Украины заявила, что "закон о БЗР ограничивает существующие полномочия профсоюзов по защите прав рабочих, в частности, в осуществлении общественного контроля за соблюдением работодателями требований законодательства о БЗР".
Кроме того, закон предусматривает сужение прав и гарантий работников на безопасность и гигиену труда, снижение уровня их защиты по сравнению с действующими нормами, а это противоречит ст. 22 Конституции Украины, положениям "Рамочной" Директивы Совета ЕС №89/391/ЕС и статье 296 Соглашения об ассоциации между Украиной и ЕС, согласно которым при принятии новых законов является недопустимым сужение содержания и объема существующих прав, снижение уровня охраны труда, уже предусмотренного национальным законодательством.
Также законопроект не соответствует ратифицированным Украиной конвенциям МОТ.
22 октября Федерация профсоюзов обратилась к Зеленскому с просьбой применить вето к законопроекту. Зеленский обращение проигнорировал.
Вводимое на Украине трудовое законодательство называется неолиберальным. В совокупности с жесточайшими политическими репрессиями неолиберальная экономика превращает постмайданный режим на Украине в кальку так называемых зависимых или экспортированных фашизмов второй половины XX века.
Так, "чикагские мальчики" в Чили при Пиночете в конце 1979 года утвердили "План труда", который запретил отраслевые профсоюзы, дал работодателям право на локаут и временное увольнение сотрудников, а также право на наем штрейкбрехеров, если забастовка длится более 60 дней. В результате к 1983 году безработица в Чили достигла 22%, а реальная заработная плата упала на 40% по сравнению с началом 1970-х.
Бенефициарами "чилийского экономического чуда" стали не чилийцы, а крупный бизнес — как местный, так и североамериканский.
То же самое произошло и в Турции в результате проамериканского военного переворота в 1980 году. Премьер-министр Тургут Озал при участии МВФ подготовил и ввел пакет неолиберальных экономических реформ, предусматривавший отказ от импортозамещения, отпуск цен и вход в турецкую экономику западных компаний. Левые организации и профсоюзы сопротивлялись, поэтому членов самой активной Конфедерации революционных профсоюзов арестовали и запытали, а организацию закрыли.
Турецкая конституция 1982 года поставила забастовки и коллективные договоры под жесткий государственный контроль.
Если говорить о современности, экономическая политика Украины больше всего напоминает реформы проамериканского ультраправого либертарианца Хавьера Милея в Аргентине — максимальное освобождение рынка от государственного и профсоюзного регулирования. Для тех же, кто сопротивляется, — дубины и водометы.
В начале 2026 года Милей продавил через Конгресс "Закон о модернизации труда", который значительно снизил компенсации при увольнении работников, ограничил право на забастовку, усложнил процесс принятия коллективных договоров, отменил госрегулирование в стратегических сферах и снял барьеры для импорта. В результате пошла волна закрытия аргентинских предприятий (более 32 тысяч компаний), почти полмиллиона работников оказались на улице, уровень бедности в 2026 году вырос до 32,3%.
Да, Милею удалось обуздать гиперинфляцию (с 300% в 2023 году до 30–34% сейчас), но потребление населения упало, внутренние перерабатывающие предприятия закрылись, а ВВП только во втором квартале текущего года сократился на 0,6%.
Многим это может показаться парадоксальным, но неолиберальная экономика в зависимых странах не имеет никакого отношения к политическим свободам и невмешательству государства. Наоборот, она связана с жесточайшими террористическими действиями государства против оппозиции и профсоюзов в интересах крупнейшего бизнеса, причем чаще всего иностранного.
Именно этим сейчас занимаются "реформаторы" на Украине.