В Кремле сегодня вновь подтвердили готовность к контактам с Европой. Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков заявил: «Если у европейцев есть уполномоченный вести диалог с Владимиром Путиным, то Россия к нему готова». Дело в том, что такого уполномоченного пока нет, хотя некоторые европейские лидеры полагают, что уже в ближайшие недели они смогут подключиться к переговорам о достижении мира на Украине. Однако будут ли они готовы обсуждать темы, предложенные Москвой, в том числе будущую архитектуру континентальной безопасности?
Позиция России по прекращению конфликта на Украине неизменна. На Западе ее, конечно, знают, но не признают. Будто слышат наши аргументы впервые. Ежели европейские лидеры столь упрямо изображают амнезию, то России приходится терпеливо разъяснять им известные аксиомы. Повторение — мать учения. Одна из причин начала СВО — милитаризация Украины, ее стремление в НАТО. А Запад до сих пор пытается так или иначе ввести свои войска на территорию Незалежной.
Владимир Путин, президент России: «Мир должен быть длительным, мне бы хотелось, чтобы он был вечным. Мы говорили: присутствие иностранных войск на Украине для нас абсолютно неприемлемо, потому что мы считаем, что это угрожает безопасности РФ».
Одна из ключевых тем переговоров в Абу-Даби — структура будущей европейской безопасности, учитывающая не только фантазии Брюсселя или Киева, но и интересы Москвы. Пока компромисс не будет найден, цели СВО нельзя считать достигнутыми.
Предлагаемая Европой формула «утром прекращение огня, вечером — переговоры» не годится. Россия владеет инициативой на поле боя и не хочет дарить противнику передышку, возможность подтянуть резервы.
Открытым остается и территориальный вопрос. Путин уточняет: мы сражаемся не за квадратные километры, а за русских людей, за их право жить в своей стране, говорить на родном языке. Навязываемое Брюсселем замораживание конфликта по линии фронта означало бы, что часть жителей Донбасса, Запорожья, Херсонщины осталась бы по ту сторону, под властью украинских националистов.
Пока удалось продвинуться в соглашении о масштабном обмене военнопленными. Путин также предлагает еще одну гуманитарную миссию — по аналогии с успешной эвакуацией Алешек можно помочь и жителям прифронтовой Константиновки. Остановить обстрелы, организовать безопасные коридоры.
На днях украинские власти заявляли: Константиновка полностью занята ВСУ. Потом вдруг заговорили о том, что Путин, дескать, под видом гуманитарной миссии задумал ротацию своих войск в городе. Так русские все-таки в Константиновке? Наш Генштаб еще летом рапортовал о взятии этого укрепрайона. Но он с тех пор постоянно обстреливается украинскими боевиками, а там еще остаются примерно 500 гражданских. Предложение о гуманитарной миссии в Константиновке поддержано Вашингтоном.
А пока в Европе — дискуссия. Выстраивать ли переговорные отношения с Россией? Если выстраивать, то как, и если определятся как, то кто это будет? Вот такая длинная логическая цепочка.
На этом фоне разные издания продолжают анализировать, кто может занять эту позицию. Это и финский президент Александр Стубб. Bloomberg пишет про готовность Эммануэля Макрона. Называют по-прежнему Антониу Кошту, председателя Евросовета. И, соответственно, не забывают Каю Каллас, но европейские изданию оценивают ее шансы как минимальные.
Все они в последние часы будто бы начали свою внутреннюю избирательную кампанию.
Эммануэль Макрон, президент Франции: «Нам необходимо перехватить инициативу в дискуссиях. В дискуссиях с Россией на европейском уровне. Теперь нам нужно прояснить, в чем заключается наш мирный проект и как будет выглядеть будущая архитектура безопасности».
Александр Стубб, президент Финляндии: «Главный вопрос, который мы, европейцы, должны себе задать: в наших ли интересах оставаться в стороне от переговоров, фактически „выключив звук“ и отказавшись от прямого диалога? Мой ответ — однозначно нет».
Кая Каллас, верховный представитель ЕС по иностранным делам и политике безопасности: «Все государства-члены согласились с тем, что именно я представляю Европу во внешней политике и сфере безопасности. Это было четко определено еще в 2024 году. У нас есть институты, поэтому мы не можем просто послать любого человека, не имеющего институциональной роли, как посылают американцы».
Фридрих Мерц, канцлер Германии: «Формат большой евротройки в составе Германии, Франции и Великобритании является проверенным форматом. Кроме того, проводились переговоры с участием Германии, Великобритании, Франции, Италии и Польши. Я не вижу никакой проблемы в том, чтобы так все и оставалось».
Похоже, даже в выборе кандидатур в Европе большой разброс и большая палитра. Мерц даже предлагает выбрать представителей сразу пяти европейских стран. Но это одна европейская проблема. Вторая проблема — а с чем и с какими позициями кто-то из Европы сядет на четвертый стул?
И вот сегодня в Дублине на неформальном саммите ЕС поднимали этот вопрос. Но, судя по комментариям, настрой и предложения у всех разные.
Румен Радев, премьер-министр Болгарии: «Мы, например, стремимся, чтобы даже текст декларации оставлял пространство для более широкого диалога и не исключал возможность мирного решения».
Кристен Михал, премьер-министр Эстония: «Европейский план на какое-то время довольно прост: помочь Украине оказать давление на Россию. Так должно быть. А что касается архитектуры европейской безопасности, то первое — это всегда мир на условиях Украины».
Кая Каллас: «Сначала прекращение огня, затем мирное соглашение, а уже потом — любые другие дискуссии. Если мы начнем обсуждать требования России касательно архитектуры безопасности, мы попадем в расставленные ею ловушки».
Кристиан Штокер, канцлер Австрии: «Надо четко понимать, кто именно сидит за столом, с какой позиции и с какими предложениями. Только так можно претендовать на ту роль, которую Европа способна и хочет играть».
Роберта Метсола, председатель Европейского парламента: «Мы должны сосредоточиться именно на том, как достичь мира, а не на том, кто это будет делать».
Получается пока так — в вопросе по Украине Вашингтон согласен, а Москва теоретически не против четвертого стула для Европы. Но кто его подвинет к переговорному столу и с чем именно сядет — пока непонятно. Кстати, одна из версий, что затягивание споров, кому выдать четвертый стул, могут быть выгодны определенным силам в Европе, которые сейчас вообще не заинтересованы в окончании боевых действий.