"Если они считают, что мы используем (гуманитарную миссию. — Прим. ред.) для ротации военных, тогда они соглашаются с тем, что мы контролируем Константиновку", — вчера заявил Кремль. Такова реакция Москвы на сказанное киевскими, которые, по их собственным словам, "относятся к инициативе Владимира Путина со скепсисом".
Президент России на встрече со спецпредставителями президента США Стивеном Уиткоффом и Джаредом Кушнером предложил провести гуманитарную акцию, аналогичную той, что была организована в Алешках, в Константиновке, что в Донбассе. Режим тишины позволил бы нескольким сотням мирных жителей выйти из города и переместиться в безопасное место. Как это уже было сделано в Алешках. При той эвакуации, напомним, люди сами делали свой выбор, куда им ехать. Остаться в России или переместиться на Украину.
К "скепсису" тех, кто не моргнув глазом в очередной раз не только солгал, но и поставил жизни нескольких сотен человек под прямую угрозу физического уничтожения, вернемся чуть позже.
А пока напомним: на этой неделе глава ДНР Денис Пушилин сообщил, что при поддержке и помощи ВС России из Константиновки были уже эвакуированы 1208 (прописью: тысяча двести восемь человек). В их числе 50 детей. А еще раненые, больные и маломобильные люди.
Детей, раненых и лежачих наши воины несли — под огнем дронов террористов-вэсэушников — на руках. Всю дорогу. Пока и дети, и лежачие взрослые — все тысяча двести восемь человек дончан — не оказались в безопасности. Сейчас с нашими людьми все в порядке. Им оказывается медицинская помощь, психологическая поддержка. Впервые за многие недели они едят досыта и спят спокойно.
В четверг Владимир Путин предложил повторить то, на что Украина уже однажды согласилась. И цель, как тогда, при эвакуации из Алешек, так и сейчас — при эвакуации из Константиновки — одна и та же. Спасение людей.
Вначале, как известно, пожар тушат. Спор о том, водой, песком или пеной, в современной цивилизованной дискуссии оставляют на потом. Потому что пламя нужно погасить.
Когда у русских встает вопрос о спасении — и неважно, сотен ли людей или одного человека, тех ли, кто считает нас своими, или тех, кто нас считает чужими, — автоматом включается один и тот же коллективный механизм.
Вначале мы спасаем, помогаем, утешаем, поддерживаем. И только когда мы убеждаемся, что все — свои ли, чужие ли, но именно что все — спасены, укрыты, накормлены, напоены, пролечены и, самое главное, согреты, мы начинаем дискутировать.
Реакция Киева на предложение российского президента Владимира Путина о гуманитарной миссии в Константиновке с этим пошлым "скепсисом", который там не постеснялись опубличить, — это реакция трусливых и вороватых мелких торгашей. Которые не поняли, где их профит — в смысле, "дать грошей". А во-вторых — они дико испугались.
Они четыре месяца подряд, начиная с июля, с момента, как Константиновка перешла под контроль России, визжали дискантом и на самых высоких нотах, мол "вы, русские, все врете". И это мы, вэсэушники и киевские, имеем город в качестве нашей "фортеции".
Выясняется, и практически онлайн, что это не так. Что никакого контроля, даже воображаемого, в Киеве над Константиновкой ни у кого нет. И это видят все. И в Вашингтоне, и в Брюсселе. Спутники работают, сведения, кто и что контролирует, идут тоже в режиме онлайн.
Можно взять и посмотреть.
Ровно год назад, в октябре 2025-го, Москва предлагала Киеву — и тоже в качестве гуманитарного жеста доброй воли — отдать приказ о сдаче вэсэушников. В котле при нашем наступлении на Купянск, Красноармейск и Димитров были заблокированы десять тысяч человек.
Чтобы спасти их жизни, Владимир Путин сообщил, что выход вэсэушников по гуманитарным коридорам будет вестись под контролем прессы. Для чего нашему Минобороны был отдан приказ обеспечить беспрепятственный проезд к месту событий иностранным журналистам.
Реакция со стороны киевских властей, которые обрекли на гибель своих же собственных граждан, была ровно такой же.
Сейчас, хоть речь идет вообще о мирных и ни в чем не повинных людях, не стоит удивляться ни кровавому киевскому вранью, ни их торгашеской манере на этой крови вести дискуссии.
Мы спасаем. Нам это привычно: спасать там и тогда, где и когда попавшим в беду и в ад требуются безопасность, кусок хлеба, тарелка супа, спокойствие и утешение.
Киевские лгут. Абсолютно хладнокровно. Потому что у них это тоже привычка. Они могут, конечно, называть свою ложь "политикой" и "позицией", но на самом деле это нацизм. Нацизм — это не политика и не позиция. Нацизм — это убийство. И кровь. Раньше это знали только мы. Теперь свидетелем их нацистского нутра стал весь мир.
Елена Караева