Мы на Украине поражаем небольшой процент беспилотников, которые изготавливаются в Европе. Тем более на самой Украине производство дронов здорово рассредоточено. Там сотни кустарных цехов, управление которыми завязано на централизованные штабы. Все это уничтожить просто невозможно. Потому самое главное – наращивать собственные системы ПВО.
Об этом в интервью изданию Украина.ру рассказал доцент Государственного университета морского и речного флота имени адмирала Макарова, выпускник Днепропетровского высшего зенитного ракетного командного училища ПВО, военно-политический эксперт Вячеслав Терентьев.
В ночь на 17 ноября украинские беспилотники вновь ударили по Крымскому мосту, после чего движение автомобилей по переправе остановили. По данным Минобороны, над российскими регионами средствами ПВО был сбит 1441 беспилотник.
— Вячеслав Олегович, жалобы на блокировку американцами Starshield не помешали украинскому командованию организовывать массированные налеты на российскую территорию. Каким образом противнику пока удается это делать?
— Ничего не заблокировано, все продолжает работать в том же формате. Обе стороны выполняют свои обязательства, поэтому, где не работает военная версия связи, включается гражданская. Доказать, что украинцы используют гражданскую версию не в соответствии с договором, то есть в военных целях, практически невозможно. SpaceX — это громадная корпорация, где не все решается по щелчку пальцев Илона Маска.
Украина продолжает выполнять свою работу по нанесению максимального ущерба России, чтобы показать своим хозяевам, что она еще сильна. Пока им это удается.
Наши усилия по прекращению движения через мосты в Киеве во много раз дороже, чем действия украинской стороны.
— Почему? Для ударов по украинским мостам используются в том числе относительно недорогие беспилотники "Герань-4".
— Но периодически появляется информация о том, что мост у поселка Затока в Одесской области, например, атаковало порядка двух десятков ракет. Любая ракета стоит дороже, чем беспилотник. Если брать коммерческую сторону вопроса, то чем больше выпускается какого-либо продукта, не только БПЛА, тем он дешевле в производстве.
На Украину работает практически вся Европа, количество беспилотников растет, поэтому себестоимость ударов по нашим заводам существенно ниже, чем себестоимость наших атак.
Пиар-акции Украины для ее западных спонсоров всегда проходят более ярко, поэтому, возможно, яркими будут и ее позиции на переговорах. Хотя с точки зрения экономики и с военной точки зрения Украина по большинству параметров проигрывает.
— Западная пресса тем временем жалуется на то, что российские "Искандеры" стали оснащать новыми оптическими и радиолокационными головками наведения, что позволяет с точностью до нескольких метров поражать цели и менять траекторию на завершающем этапе полета. Эти ракеты используются для ударов по мостам Киева. То есть эти технологии пока проходят апробацию в боевых условиях?
— Сейчас идет борьба средств ПВО с высокоточными боеприпасами. То есть военные инженеры стараются разместить на ракетах и дронах как можно больше средств наведения, которые позволят автономно найти и поразить цель. Одновременно работает большое количество средств, с помощью которых эти воздушные цели пытаются нейтрализовать. Это та самая пресловутая борьба снаряда и брони.
Сейчас продолжается то, что началось в 2024 году. Тогда мы стали создавать средства, которые позволяли обходить РЭБ, украинцы делали то же самое. Самое главное — успеть поразить больше целей в тот временной диапазон, когда у нас появилось новое ударное средство, а украинцы еще не создали ему противодействие.
Но украинские и западные инженеры действуют примерно в том же формате. Поэтому мы не можем РЭБом или огневыми средствами подавить все беспилотники, потому что всегда находятся разработки, на которые еще нет ответа. Когда такой ответ находится, подобные удары превращаются в ничто.
— Выходит, удары по местам сборки БПЛА, о чем регулярно сообщает Минобороны, покрываются общим объемом продукции на еще не пораженных заводах в Европе?
— Конечно. Мы на Украине поражаем небольшой процент беспилотников, которые изготавливаются в Европе. Тем более на самой Украине производство дронов здорово рассредоточено. Там сотни кустарных цехов, управление которыми завязано на централизованные штабы. Все это уничтожить просто невозможно.
Потому я и говорю, что развития ударных систем недостаточно, чтобы одержать победу. Самое главное – наращивать системы ПВО. Либо те, которые будут работать на новых принципах. Либо вытащить из архива старые принципы, которые разрабатывались в 1960–1980-е годы, но от которых мы по разным причинам отказались.
Повторюсь, соревнование снаряда и брони никуда не исчезло. Победу одержит не тот, кто разработает новые ударные средства, а тот, кто найдет способ сдержать средства нападения врага.
— Как раз мы стали использовать вертолеты Ка-52М, на которые будут устанавливаться подвесные блоки для запуска ракет С8-ВЦ. Относится ли это к забытым идеям, о которых вы говорили?
— Вертолет – это пока единственное по-настоящему эффективное средство в борьбе с БПЛА. У нас незначительное количество систем дальнего радиолокационного обнаружения (ДРЛО). Невозможно везде их применять, особенно по малоразмерным и малоскоростным целям. И только вертолеты стали единственным средством, которое позволяет с помощью фазированных решеток и других методов разведки определять дроны, а потом уже их сбивать.
Не знаю, какие средства поражения мы будем использовать. Но ракеты "воздух-воздух", ракеты "земля-воздух", пушки, пулеметы — это уже все вторично. Самое главное – создать мощную связку борьбы с БПЛА от обнаружения до уничтожения. Ка-52 способен такую связку обеспечить. Но говорить о том, что это единственное и эффективное средство, было бы неправильно.
Эффективное средство – это когда есть несколько средств обнаружения и средств поражения, объединенных в одну систему, начиная от МОГов и заканчивая высокотехнологичными средствами. Грубо говоря, когда каждый дрон, летящий над степями прикаспийской территории, видят корабли Каспийской флотилии, МОГи под Астраханью и вертолет над Волгоградом, и идет распределение целей между ними, можно будет сказать, что решение найдено. А отдельный вертолет с новыми ракетами – это не панацея.