АКУЛОВ НЕ БЫВАЕТ
Представьте себе фильм.
Год, скажем, 2021. Луганская область - та ее часть, которая находится под Украиной. Герой заканчивает школу и сразу после совершеннолетия подписывает контракт с ВСУ. Как и еще пятнадцать пацанов из его параллели. Причины две.
Одна, конечно, патриотическое воспитание: с его средней школы к ним в класс регулярно приходят ветераны нацбатов, говорят о священной войне против России. Вторая - деньги: они живут в небольшом поселке, зарплаты минимальные, а в ВСУ, по крайней мере, нормально платят.
Вторая играет более значимую роль.
Итак, наш герой отправляется в АТО. В пехоту. Совсем малышонок, он учится убивать.
Его дядя в это время воюет в ополчении ЛНР.
С братом - на два года младше - он общается мало.
2022 год; поселок, где вырос наш герой, очень быстро становится Луганской Народной Республикой. Там были кровопролитные, но быстрые бои; подавляющая часть ЛНР была освобождена в первые месяцы СВО.
Наш герой теряет связь с семьей, в которой он вырос.
Он воюет. Честно воюет, он - тот противник, который достоин уважения. Шестнадцать ранений.
И вот в очередном бою его группа берет в плен пацана, который оказывается его братом.
Тут зритель роняет попкорн и смеется: «Чуваки, ну это уже too much, хорош перегибать с сентиментализмом, такое сейчас не носят».
Брат, оказывается, после освобождения поселка пошел воевать за Россию, ну или ЛНР, уже, в сущности, разницы нет.
Наш герой думает всерьез, что надо бы его грохнуть.
В итоге отпускает на нейтральной полосе. Тогда еще была такая нейтральная полоса, которую можно было пересечь с шансами на выживание.
Воюет дальше.
Их опорник попадает в окружение. Вокруг все сдались или мертвы, а эта группа держится.
Наш герой, которому на тот момент 23 года, отправляет группу на отход, а сам остается прикрывать. «Я уже достаточно пожил».
Командир российских штурмов приказывает не добивать раненого ВСУшника. Хотя на этот момент вытащить раненого, тем более, пленного, уже существенно сложнее, чем тогда, когда этот мальчик отправлял на российские позиции брата.
Его вытаскивают. А дальше... дальше его распропагандируют. Мальчика, который за свою недолгую жизнь не видел ничего, кроме украинской пропаганды. Ему показывают другую сторону.
Он отказывается от обмена и начинает воевать на стороне России.
Тут зритель, конечно, просто падает лицом в попкорн и говорит: «такого не бывает».
Бывает.
Позывной «Альтаир».
Это батальон, состоящий из пленных ВСУшников.
Я и другие драматические истории вам расскажу. Про другого мужчину, чуть повзрослее, тоже из Луганской области, который бросил жену-«сепаратистку»... Тоже сейчас за нас воюет.
Я прекрасно понимаю, что этот текст вызовет бурную дискуссию. Прощать или не прощать раскаявшихся? Для меня как для христианки такой вопрос не стоит. Должна, однако, отметить, что наши с Катей собеседники воевали в пехоте. ВСУшных артиллеристов мы почему-то не встретили. Совпадение.
Я сейчас говорю о том, что если снять фильм про эту историю, то зритель - и, конечно, критик - будет смеяться и говорить, что такого не бывает.
«Акулов не бывает».
Но на этой гражданской войне бывает много такого, чего лучше бы, действительно, не бывало.
