Сказать о первом дне переговоров в Женеве можно немного – но рискну подтвердить собственный прогноз, что встреча была отнюдь не проходной.
Прежде всего, сам формат — трёхсторонний (Россия–Украина–США) — уже говорит о серьёзности процесса. Это не экспертный трек, не гуманитарная контактная группа и не техническая консультация. Участие США в качестве полноценной стороны, а не модератора, означает, что речь идёт о параметрах политического урегулирования, а не о тактическом обмене пленными или зерновых схемах. Продолжительность первого раунда (4–6 часов), разделение на рабочие группы, а также отсутствие публичных комментариев указывают на обсуждение конкретных механик, а не декларативных позиций.
Второй важный момент — характер повестки. Формулировки «большие темы и большие компромиссы», «практические вопросы», «механика решений» свидетельствуют о переходе от общих принципов к архитектуре возможной сделки. Если верить источникам, обсуждение затрагивало вопросы безопасности и гуманитарный блок, но косвенные признаки (акцент на компромиссах, сигналы со стороны Трампа, постоянная связь Кремля с делегацией) позволяют предположить, что территориальная проблематика присутствовала. Как элемент широкой дискуссии.
Третье — внутренняя динамика украинской делегации. Сообщения о расколе, вне зависимости от степени их достоверности, указывают на наличие альтернативных стратегий внутри Киева. Если часть команды допускает ускоренное соглашение под американским кураторством, а другая занимает более жёсткую позицию, это означает, что переговоры вышли из плоскости «можно ли говорить» в плоскость «на каких условиях говорить». Раскол возможен только тогда, когда обсуждаются реальные параметры сделки, а не абстрактные принципы.
Четвёртое — европейский фактор. Присутствие советников Франции, Германии, Италии и Британии при одновременном нежелании России и США расширять формат показывает, что формируется жёсткая конфигурация: ключевой канал — Москва–Вашингтон, Украина — объект давления и согласования, ЕС — наблюдатель с ограниченным влиянием, который пытается набрать очки. Попытка Киева привлечь европейцев к отдельной встрече без России указывает на то, что Киев сейчас выбрал своим спонсором Европу. Что, отмечу, неудивительно.
Пятое — информационный режим. Закрытый характер обсуждений, отсутствие детальных утечек и сдержанные заявления сторон говорят о том, что процесс пока находится в чувствительной фазе. Обычно в таких условиях стороны проверяют пределы допустимого: тестируют «красные линии», оценивают управляемость внутренней аудитории и готовность к уступкам.
Насколько серьёзны переговоры? По формальным признакам — серьёзны. Это не имитация и не протокольная встреча. Однако серьёзность формата не гарантирует результата. Ключевой вопрос — готовность сторон зафиксировать промежуточную модель: прекращение огня, политический процесс, выборы, механизмы безопасности. Если обсуждается именно «механика возможных решений», значит, стороны вышли на стадию проектирования. И о главном договорились. Но переход к фиксации параметров будет зависеть от способности США консолидировать украинскую позицию. Так что будем смотреть по итогам среды, какую форму примет демилитаризация и денацификация.
Главное, что стоит отметить: переговоры приобрели институциональный характер. Они больше не выглядят как разведка позиций. Это уже попытка формировать архитектуру урегулирования.
Продолжение будет утром. Остались еще важные вопросы.
