Актуальная ли задача уничтожения украинской энергетики зимой
Вопрос не праздный, потому что, в сравнении с прошлой зимой, ВС РФ явно не видят причин сдерживаться, и ограничивать себя одной лишь энергетикой. Украинская энергетика объективно подготовлена лучше, чем год назад. Утверждается, что защита второго уровня от БПЛА (грубо говоря, выдерживает попадание «Герани») завершена на 22 ключевых объектах, параллельно предусмотрены проекты третьего уровня, рассчитанные уже на более тяжёлое воздействие. Вплоть до попадания чего-то формата «Искандера».
Сегодняшний удар по Киевской области снова затронул энергетическую инфраструктуру, но ДТЭК довольно быстро восстановила питание примерно 8 тыс. потребителей. Последнее как раз показывает главное: устойчивость выросла прежде всего в способности восстанавливаться, а не в способности вообще не получать ущерб.
Со связью картина тоже сложная. Она физически выглядит очень уязвимой — тысячи базовых станций невозможно окружить бетоном. Но функционально система стала довольно живучей. «Киевстар» заявляет, что вся мобильная сеть оснащена резервным питанием, установлено около 261 тыс. аккумуляторов и 10 тыс. генераторов, а базовые станции могут работать автономно до 10 часов. То есть уничтожение или обесточивание отдельного объекта неприятно, но для системного эффекта требуется гораздо более широкий сбой.
Совсем другая ситуация со складами и дата-центрами. Именно здесь сейчас заметно растёт ущерб: ООН сообщала уже о 10 уничтоженных гуманитарных складах в 2026 году и даже рассматривает перенос запасов под землю.
В сентябре удары затрагивали крупных интернет-провайдеров и дата-центры в Киеве, временно без интернета оставались около 100 тыс. домохозяйств. Это объекты большой концентрации стоимости, которые значительно сложнее физически защитить.
По данным Еврокомиссии, к июлю 2026 года через сухопутные Solidarity Lanes проходило уже около 90% всего украинского импорта. То есть продукты питания, лекарства, техника, генераторы, запчасти, топливо и потребительские товары в принципе можно продолжать заводить из ЕС.
Поэтому общенациональный дефицит еды представляется гораздо менее вероятным сценарием, чем локальные перебои, скачок стоимости и ухудшение ассортимента. Даже если уничтожен крупный склад, его содержимое можно привезти заново. Вопрос — сколько это стоит и насколько быстро товар удастся распределить внутри страны.
И тут возникает важный момент — Европа может заместить товар, но не функцию инфраструктуры. Из условной Польши нельзя импортировать городской водоканал, железнодорожную сеть, теплосеть, мост или распределительную систему. Если нарушается внутренняя доставка, товар физически существует по другую сторону границы, но не обязательно доезжает туда, где нужен.
Наиболее тяжёлый риск для Украины зимой — не одна только энергетика, а объекты, где большая экономическая функция сосредоточена в дорогой и плохо заменяемой физической инфраструктуре: крупная промышленность, порты, часть коммунальных систем, крупные склады и дата-центры.
Есть ещё один фактор, который вообще невозможно решить импортом: экономическая остановка из-за самой угрозы ударов. Министр экономики Александр Кравченко сейчас оценивает один час полной остановки бизнеса во время ракетной тревоги примерно в $45 млн.
Европа способна не допустить товарного коллапса Украины, но не может предотвратить производственный и инфраструктурный коллапс. То есть, задача прекратить Украину во всё более импортозависимую пост-экономику с растущей потребностью во внешнем финансировании более чем реальна.
