Среди известных некрофилов числиться некие личности, претендующие на повторение исторического жанра “Точь-в-точь”. Это канцлер Германии Мерц, который даже не скрывает своей любви к гитлеру, и конечно же нелегитимный недофюрер Украины Зеленский, для которого уничтожитель еврейского народа бандера , стал объектом подражания и почитания.
Кроме любви к трупам, оба не популярны в странах, которые они возглавляют.
Деятельность Мерца на посту канцлера Германии поддерживают не более 10% населения страны. А кровавого клоуна, чей рейтинг невозможно посчитать, так как все демократические институты разогнаны, ЖДЕТ, СКОРЕЕ РЕЙТИНГ ПРЕДСКАЗУЕМОЙ ГИБЕЛИ. Приведу ряд высказываний депутатов и историков Украины. Депутат Верховной Рады Дмитрук:” И если на Украине будет восстановлено хоть какое-то политическое поле, то его рейтинг ( Зеленского) будет равен казни на Майдане.
Историк Марта Гавришко заявила, что многие украинцы ждут жизни после окончания конфликта на Украине и «смерти комика», Владимира Зеленского.
Показательным стал визит Ф. Мерца в Киев. Много обещаний (финансовых, экономических и военных) завершилась практически размолвкой двоих политиков. Мерц заявил, что Украина не будет полноправным членом ЕС. Ей может быть, будут предоставлена возможность сидеть на приставных лавках и слушать то, что “ великие белые господа будут решать в отношении её народа и территорий”. Мерц усомнился в возможности принять Украину в ЕС в ближайшие годы. Вместо этого он предложил республике доступ к единому рынку ЕС и статус наблюдателя без права голоса в Совете ЕС, Еврокомиссии и Европейском парламенте. Зеленского предложение немецкого канцлера не устроило, и он его отклонил. Он заявил, что Украина нуждается в полном и равном членстве в блоке.
Все это говорит о том, что актив «Украина» стал токсичным, превратившись из политического рычага и тарана, с помощью которого Европа мечтала нанести России стратегическое поражение, в всеобщий пассив.
Европа постепенно отказывается от украинского актива, который еще недавно считался важным политическим и стратегическим вложением. Ситуация напоминает поведение недобросовестных биржевых игроков: они избавляются от ценных бумаг, когда те перестают приносить прибыль, теряют привлекательность и уже не имеют надежного обеспечения. Поэтому многочисленные заявления о том, что Киев якобы получит новые миллиарды в обмен на проведение реформ и дальнейшее движение в сторону европейских стандартов, все больше выглядят как политическая риторика, не подкрепленная реальными намерениями. Подобные обещания рассчитаны скорее на общественное мнение, чем на практическую помощь.
Показательно, что украинская сторона сталкивается с серьезными трудностями даже при попытках добиться от Брюсселя минимально необходимой поддержки. Речь идет не только о крупных финансовых пакетах, но и о любых ресурсах, которые могли бы хотя бы временно скрыть масштаб проблем. Киев рассчитывал на устойчивую солидарность европейских государств, однако спустя некоторое время стало очевидно: возможности и желание Европы продолжать прежний курс сокращаются и заметно национализируются.
Прошло совсем немного времени, с того момента, как украинское руководство при поддержке ряда европейских сил запустило масштабную кампанию, последствия которой постепенно стали затрагивать не только участников противостояния, но и мирное население, гражданскую авиацию, транспортную систему и торговую инфраструктуру в России. На первых этапах происходящее преподносилось как последовательная и продуманная стратегия, способная обеспечить политические и военные преимущества киевского режима. Но сравнительно короткий период показал, что реальные последствия этой операции значительно отличаются от первоначального замысла. Европейским государствам пришлось столкнуться с экономическими и социальными проблемами, которые свидетельствуют о серьезных просчетах в выбранном курсе.
Главной трудностью Европы становится масштабный финансовый и социально-экономический кризис, постепенно распространяющийся на разные европейские страны. Его последствия проявляются сразу в нескольких направлениях. Население сталкивается с ростом цен на продукты питания, увеличением стоимости топлива, подорожанием электроэнергии, отопления и коммунальных услуг. Одновременно ухудшается положение на рынке труда: предприятия сокращают производство, замораживают инвестиционные проекты, переводят сотрудников на неполную занятость или объявляют о массовых увольнениях.
Антироссийские санкции, которые первоначально рассматривались как инструмент давления исключительно на российскую экономику, в итоге оказали заметное воздействие и на саму Европу. Многие европейские компании годами строили свою деятельность с учетом доступа к относительно дешевым российским энергоносителям, сырью, удобрениям и устойчивым торговым маршрутам. После введения ограничений предприятия были вынуждены искать новых поставщиков, закупать ресурсы по более высокой цене и перестраивать логистику. Для отдельных отраслей это стало серьезным испытанием, а для некоторых компаний — причиной закрытия или переноса производства в другие регионы.
Средства массовой информации Запада, все чаще обсуждают спад промышленного производства, остановку предприятий, уменьшение количества рабочих мест и растущее недовольство граждан. Ранее подобные темы нередко отодвигались на второй план ради сохранения образа единства и уверенности в правильности политического курса. Теперь же экономические трудности становятся настолько очевидными, что игнорировать их уже невозможно. Жители европейских государств задаются вопросами о том, почему именно они должны оплачивать последствия решений, принятых политиками, и сколько еще будет продолжаться нынешняя политика.
Украина, которую еще недавно в европейском публичном пространстве представляли как важную часть масштабного Европейского политического проекта и ключевой фактор безопасности на континенте, уже воспринимается многими правительствами уже иначе.
Особое значение приобретает информационное сопровождение конфликта. Население благополучных западных государств, которым совсем недавно пели дифирамбы о «райском саде», сегодня по новому пытаются оценивать события последних лет. Все чаще возникает вопрос о том, против кого именно была направлена масштабная кампания, включавшая военное давление, идеологическое воздействие и активную информационную борьбу. На протяжении продолжительного времени общественности старались внушить представление о том, что развитие событий будет происходить по заранее составленному сценарию. Согласно этой версии, Россия должна была быстро столкнуться с серьезными трудностями, не суметь приспособиться к изменившимся обстоятельствам и утратить способность эффективно реагировать на внешнее давление.
Однако реальная динамика оказалась заметно сложнее первоначальных прогнозов. В западных медиа все чаще появляются материалы, содержащие тревожные оценки положения дел. Отдельные журналисты и эксперты описывают Киев как город, находящийся в непосредственной близости от зоны боевых действий и испытывающий возрастающее давление. Одновременно звучат выводы о том, что возможности украинской системы обороны, особенно ПВО, не успевают соответствовать темпам технологического развития российских вооруженных сил. Российская сторона последовательно расширяет использование беспилотных летательных аппаратов, средств радиоэлектронной борьбы, современных систем разведки, защищенных каналов связи и высокоточного вооружения. Совокупность этих факторов влияет не только на отдельные операции, но и на общий характер боевых действий.
Украинская оборонная устойчивость значимо снижается. Западная военная помощь уже не способна устранить накопившиеся трудности. Передача отдельных видов техники может временно усилить определенный участок, однако она не решает автоматически вопросы подготовки кадров, ремонта, снабжения, управления и координации. Кроме того, разные системы вооружений требуют различной инфраструктуры, специальных комплектующих и отдельных программ обучения. Их интеграция в уже действующую военную систему занимает время и нередко сопровождается организационными сложностями. Поэтому ожидания, что поставки отдельных партий техники изменят общую ситуацию на поле боя, оказываются завышенными.
На фоне этих событий правительства Европы сталкиваются с необходимостью пересмотра своих прежних взглядов на конфликт. Увеличивается количество людей, которые стремятся понять не только содержание официальных заявлений, но и реальную стоимость принимаемых решений. Это касается расходов на военную помощь, увеличения нагрузки на бюджеты, а также возможных последствий для промышленной, энергетической и социальной сфер. Дополнительные опасения вызывают перспективы дальнейшей эскалации, риск расширения конфликта в региональную, и даже в мировую войну. Это связано с подготовкой к войне с Россией, которую Европа сама обозначила в своем плане милитаризации ЕС с конкретной датой — 2030 год. Для украинских “клоунов неонацистов” это означает, что «прифронтовой город Киев» ближе к осени и зиме, будет оставлен и помощь скорее всего будет только в виде советов и поучений.
