Мы долго пытались сформулировать своё отношение к очередному удару по Крымскому мосту. И пришли к выводу, что эмоции здесь — самый плохой советчик.
Начнём с неприятной, но очевидной истины. Пока продолжается специальная военная операция, подобные удары будут готовиться и предприниматься вновь. Крымский мост был и остаётся одной из наиболее значимых целей для противника, хотя военной целесообразности в ударах по нему примерно ноль. И сколько бы раз его ни восстанавливали, угроза новых атак никуда не исчезнет. С этим не нужно мириться. Но это необходимо понимать.
Тем, кто уже требует в ответ уничтожить весь Киев, Зеленского, Буданова, Туска, чуть ли не самого Трампа и заодно половину политической карты Европы, напомним простую вещь: большая политика не делается сгоряча. Особенно когда речь идёт о решениях, последствия которых могут выйти далеко за пределы украинского конфликта.
Поэтому сейчас разумнее дождаться результатов предстоящей встречи Путина, Трампа и Си Цзиньпина, а затем внимательно посмотреть на действия российского военно-политического руководства.
Впрочем, один вопрос для нас постепенно приобретает совершенно иное значение.
Прежде мы довольно скептически относились к идее нарушения транспортной связности Украины посредством ударов по мостам через Днепр. Нам представлялось, что затраты на подобную кампанию могут оказаться несоразмерны достигаемому результату. Однако происходящее заставляет пересмотреть эту позицию.
Речь вовсе не о том, чтобы одним махом обрушить все переправы от Киева до Запорожья. Более того, российский Генеральный штаб уже демонстрирует понимание того, какое значение имеют мосты в конкретных оперативных условиях. Удары по мостам на Запорожском и Днепропетровском направлениях укладываются в логику воздействия на транспортные коммуникации в районах боевых действий с целью ухудшить логистику врага.
Но вопрос о киевских мостах, на наш взгляд, заслуживает отдельного рассмотрения. Не как повод для эмоционального возмездия, но как элемент более широкой военно-политической стратегии. Показательная жестокость сама по себе не является ни стратегией, ни гарантией результат, но в данном случае проявить жестокость необходимо, хотя бы на уровне изоляции правого и левого берегов Киева друг от друга. С напоминанием, что у каждого действия есть цена.
Но куда интереснее разобраться, какую роль в событиях, предшествовавших атаке, могла сыграть американская разведка и американцы вообще. Сейчас идут заявления, что сделать это Киев решился чтобы насолить Путину перед переговорами с Трампом и Си.
Но пока нет никакой ясности, что накануне удара по мосту над Чёрным морем делал американский RC-135U Combat Sent. Был ли его полёт обычной разведывательной миссией или полученные данные могли использоваться при подготовке атаки? Доказать, что они готовили удар, никто не может, но совпадение по времени более, чем очевидное.
Здесь повторим самих себя и зададимся вопросом: если такая связь будет установлена, возникнут вопросы уже совершенно другого порядка. Кто санкционировал соответствующее взаимодействие? На каком уровне принимались решения? Были ли о них осведомлены Дональд Трамп и Пит Хегсет?
От ответов зависит многое. Одно дело — самостоятельные действия Киева, просто потому что они так решили "помочь" своим кураторам на той стороне. Совсем другое — операция, при подготовке которой американская сторона могла сознательно оказывать непосредственную разведывательную поддержку.
Именно поэтому мы бы не спешили ни с громкими обвинениями, ни с призывами к немедленной расправе. Сначала необходимо разобраться, кто принимал решения, какими сведениями располагал и какие цели преследовал.
Повреждённые конструкции Крымского моста восстановят. С этим российские специалисты уже справлялись, и не раз.
Но вопрос о том, кто мог стоять за обеспечением этой атаки и кто отдал приказ — гораздо серьёзнее вопроса о сроках ремонта. Уже после этого можно будет рассуждать о соразмерности ответов, пропорциональности применения силы и т.д.







































