Посол РФ в Сербии Александр Боцан-Харченко рассказал РИА Новости, возможна ли национализация крупнейшей российско-сербской "Нефтяной индустрии Сербии", продолжит ли Москва снабжать Белград газом по самым благоприятным ценам, вероятно ли введение США санкций против банков Сербии, оказывается ли продукция сербского ВПК на Украине, и ждать ли обострения протестов в сербских городах и новой эскалации в Косово и Метохии.
– Крупнейшим предприятием Сербии и главным активом России в стране является "Нефтяная индустрия Сербии" под санкциями США. Президент Александр Вучич заявил, что если до 15 января российская сторона не продаст контрольный пакет акций, то государство введет контроль над предприятием. Ожидаете ли вы национализации?
– Давайте начнем с этой даты – 15 января, она связана с тем, что по расчетам специалистов минэнерго до 15 января есть ресурсы для работы розничных структур NIS и ряда других структур. При этом хочу сказать, что для NIS сырая нефть не поставляется, в этой связи единственное НПЗ в Панчево закрыто. Вернее, переведено в такой режим, когда НПЗ не функционирует, но, тем не менее, режим, позволяющий его сходу запустить, когда будут условия (лицензия на оперативную деятельность NIS выдана минфином США в ночь на 1 января до 23 января, НПЗ возобновляет работу – ред.) А условия, естественно, – это возобновление поставок нефти. Вот почему 15 января. Все это связано с сугубо конкретными, практическими вещами.
В настоящее время, о чем сказал Вучич, не вдаваясь в детали и подробности, и более широко сказала министр энергетики в своем заявлении о том, что в настоящее время переговоры идут. Да, переговоры идут, я это могу подтвердить. Наш подход, тем не менее таков, что руководство Сербии рассказало больше, чем говорим мы, но я, все-таки остаюсь в рамках подхода и позиции российской стороны. Поскольку это просто обязывает, договоренность следовать тому режиму, который согласован нами с участниками переговорного процесса. При этом ваш покорный слуга участником этого переговорного процесса не является. Я участвую только во встречах с Вучичем, в которых участвуют первый замминистра энергетики РФ Павел Сорокин и руководитель "Газпром нефти" Александр Дюков.
Договоренность состояла в том, чтобы в данном случае избегать, как говорится, "мегафонную дипломатию", уходить от публичных заявлений, поскольку наилучшая среда – это тишина для продвижения данных переговоров. Действительно, переговоры, еще раз повторю, идут. Не могу сказать, что стремительно продвигаются, по той причине, что это очень сложные переговоры, целый комплекс вопросов, потому что речь идет о большой компании в производственном плане, в плане реализации и в географическом плане с учетом того, что NIS работал и продолжает работать не только в Сербии, но и регионально, и нефть поставлялась по нефтепроводу (Адриатический из Хорватии – ред.) JANAF, надеюсь она и будет поставляться потому что это единственная артерия на сегодня (лицензия на оперативную деятельность NIS выдана минфином США в ночь на 1 января до 23 января, JANAF возобновил поставки сырья – ред.).
Как будет в отдаленном будущем, это вопрос другой. Может быть, будет и дополнительная артерия со временем, из Венгрии. Как вы знаете, такой вопрос тоже существует, чтобы расширить возможности снабжения "Нефтяной индустрии Сербии", энергосектора Сербии в целом.
Хочу подчеркнуть, что для "Газпром нефти" крайне важно, чтобы он был, действительно, крайне ответственный и опытный. Наилучший вариант – опытный в региональных делах и партнер, который сохранит функциональность и тот уровень компании, который обеспечен нашим сотрудничеством, и просто огромными, по началу просто невероятными усилиями группы "Газпром". Я имею в виду поначалу, когда приобрели основную долю в 2008 году, и "Газпром нефть" стал заниматься подъемом NIS из очень незавидного состояния, которое имело место в то время. Это надо сохранить, это тоже часть переговорного процесса, очень важная.
Что касается национализации, то я хочу подчеркнуть, в данном случае никто ее не отбрасывает, и надо это иметь в виду. Президент Российской Федерации об этом сказал в ходе прямой линии отвечая на соответствующий вопрос, что имеется соглашение 2008 года о сотрудничестве между Россией и Сербией в нефтегазовой сфере, и мы должны быть также в рамках этого соглашения. Это тоже важно. Поэтому какие-то импульсивные (заявления – ред.)... вот сейчас провести национализацию, и все. Это вряд ли возможно, если мы все-таки имеем в виду и говорим о таком подходе и о таком решении, которое бы соответствовало духу наших отношений, которое бы было развернуто на перспективу и в целом бы отвечало упомянутому соглашению. Суммируя все, что я сказал, выделю главное: идет переговорный процесс, его подстегивать не надо, никто и не подстегивает в каких-то потусторонних интересах быстрейшего решения.
И я очень надеюсь, что все-таки будет решение, достигнутое в рамках переговорного процесса, который отвечает интересам всех, и которое обеспечивает стабильность рынка и энергетическую стабильность Сербии. Здесь я еще один момент хочу высветить: все, как правило, фокусируются на том, какое будет решение, то или иное.
Но ведь самое главное во всем, я и нашим сербским коллегам об этом говорил, что "Газпром нефть" в сотрудничестве с правительством Сербии, со своими партнерами здесь обеспечила безукоризненную работу NIS уже в подсанкционный период. Никто не почувствовал ни малейших негативных нюансов из потребителей, будь то индивидуальные потребители, крупные потребители, как агросектор или Air Serbia. NIS продолжал и продолжает выполнять все свои обязательства и исправно функционировать, обеспечивать рынок продукцией очень высокого качества. Я более чем уверен, так оно будет и дальше до достижения, естественно, решения, которое обеспечит такую же работу в дальнейшем.
Может быть, мы в других вопросах тоже будем касаться внутренней ситуации. Но мне хочется именно в этом контексте один момент подчеркнуть. А именно, эта ситуация, когда NIS, крупнейшая компания выдерживает, и правительство Сербии помогает основательно, имеет резервы и возможности содействовать. Другими словами, противостоять санкциям. Это показывает, что в целом достижения Сербии в экономическом плане довольно значимы. Это конкретный пример. Есть статистика, есть показатели экономического, индустриального роста, расширения инфраструктуры. Мы все это знаем. Но вот этот конкретный пример способности противостоять санкциям, он очень значимый. Потому что только здоровая экономическая система может противостоять санкциям. В России это хорошо знают и отлично понимают.
– Какова, по вашему мнению, вероятность введения США вторичных санкций в отношении сербского ЦБ и коммерческих банков в связи с финансовыми операциями NIS, о которых говорил президент Вучич?
– В данном случае, действительно, механизм или рычаги вторичных санкций существует, мы это знаем, это реальность, такая возможность в рамках реального в целом. Потому что то, что касается этих санкций в отношении компании NIS. Это, как говорится, само собой разумеется, не надо говорить и повторять каждый раз, что это абсолютный произвол, это незаконно и необоснованно ничем. Эти санкции в отношении NIS в пакете ограничительных российских мер, но мы также отлично понимаем, как и большинство. в Сербии, общественное мнение понимает, что эти санкции направлены против Сербии. Таков итог. Можно говорить что угодно: "мы не хотели затронуть Сербию" и так далее, но итог такой, что эти санкции направлены против Сербии. Также точно против Сербии могут быть направлены и вторичные санкции. То, что они будут тяжелыми для Сербии, естественно, президент в этом прав, поскольку это банковская и финансовая сфера, последствия в данном случае, если какие-то меры ограничительные касаются данной сферы, последствия широкие и весьма, не скажу "губительные", но, по крайней мере, сложные, непростые, тяжелые. Все-таки, надеемся, исходим из того, что до вторичных санкций дело не дойдет, NIS будет функционировать, насколько это возможно в данных условиях.
Повторю, действует он неплохо, а что касается переговоров, есть коммуникация с соответствующими органами и структурами США, которые оповещены о ходе переговоров. Они согласны с тем, что переговоры идут, приняли это, хотя, хочу сказать, что в данном случае это дело наше – вовлеченных сторон. В данном случае санкции со стороны США, их проинформировали, они приняли к сведению, что переговоры идут, что дает основания полагать, что каких-то резких движений, шагов, предприниматься не будет. Будем надеяться, что так и будет.
– Власти Сербии сообщили, что договор о газоснабжении из РФ продлен до 31 марта, мы по-прежнему готовы предоставлять Белграду газ на выгодных условиях?
– Охотно отвечу, потому что тема эта постоянная в контексте наших двусторонних отношений и не просто постоянная, а одна из важнейших и ключевых. В принципе, почему какая-то нервозность была, я не понимаю. Опять хочу вернуться к тому, что подчеркивал, рассказывая о деятельности компании NIS в тяжелых условиях. Почему-то не выносится на первое место конкретная реальная ситуация, которая существует, что работа идет нормально этих структур. Точно так же здесь. Почему была нервозность, я не очень понимаю, поскольку снабжение газом, а это главное, шло совершенно нормально, размеренно, в тех объемах, которые соответствуют контрактам, соглашениям, поставки шли ритмично, совершенно безукоризненно. Об этом мало говорилось, а больше какая-то нервозность проявлялась и говорилось о том, что нет желания у российской стороны, у "Газпрома" переходить на долгосрочный контракт и это, мол, затягивается. Что значит затягивается? Шел переговорный процесс, эти переговорные процессы сопряжены с обсуждением различных вопросов, появляются новые с учетом всей ситуации, которая сейчас, естественно, влияет на все рынки, особенно, на рынок газа и энергорынок в целом. Поэтому все это понятно, это обосновано.
Всегда говорилось с нашей российской стороны, что поставки будут, а значит и контракт будет, потому что не может быть поставок без контракта. И он состоялся, контракт по благоприятным условиям для Сербии. Наверное, не надо говорить дополнительно (о цене – ред.), тем более это вещи, которые особо не афишируются, это коммерческие вещи. Но еще раз повторяю, для условий, которые там прописаны, которые переходят из контракта в контракт, из соглашения в соглашение, они наиболее благоприятные на фоне обычных стандартных условий, рынка и текущей конъюнктуры.
Что касается долгосрочного договора, сейчас такая ситуация, мы отлично понимаем, которая, наверное, дают больше возможностей подписывать такие краткосрочные контракты, опять же с учетом всех происходящих изменений. Но за этим я не вижу, хотя можно накручивать, можно видеть какие-то подоплеки, какие-то намерения Российской Федерации и "Газпрома", но таковых нет. Это просто реакция на ту, наверное, вполне стабильную ситуацию внешнюю, которая существует, это первое.
Но есть еще аспект, связанный с Сербией, о котором я хочу сказать, хотя мы им не руководствуемся, но он существует в реальности. И о котором, кстати, сказала на днях министр энергетики. Вспомнила о том и сказала, что в, конце концов, краткосрочные контракты, да, может быть, более соответствуют требованиям Евросоюза. Давайте напомним, что Сербия – кандидат в члены ЕС, продолжает переговорный процесс, выполняет требования ЕС, которые существуют во всех сферах, включая экономическую и энергосферу. И, наверное, с учетом сохранения цели, по вступлению, присоединению к ЕС как основной внешнеполитической цели Сербии, не теоретически нельзя исключать, что будет движение, и что Сербии придется более тщательно выполнять те требования, которые формулируются в Брюсселе. Такой аспект тоже существует.
Мы исходим из того, что это на данном этапе наше двустороннее дело. Мы поставляем и будем поставлять газ в Сербии. И как мы знаем, поставки, которые спланированы, обеспечены на перспективу, которые, еще раз повторяю, осуществляются при наилучших условиях в нынешней ситуации, являются существенным фактором экономического развития Сербии, и поддержания на должном уровне, и также развития ее социальной сферы.
– Возможен ли уход России из энергетического сектора Сербии или резкое сокращение его присутствия с учетом проводимой властями страны диверсификации источников поставок энергоносителей?
– Мы никогда не были против расширения источников получения газа, это первое. Потому что, естественно, мы выступаем за свободный рынок, и за свободную конкуренцию. Ради Бога, можно планировать, и такие планы, естественно, они не только рождены самой Сербией, но и навеяны также из Брюсселя. Это понятно, хотя я повторю, тут в данном случае ничего нет зазорного или чего-то, что бы противоречило сильно нашему интересу. Он состоит в том, чтобы продолжать снабжение газом в тех объемов, которые согласованы. Пожалуйста, если они хотят получать еще пусть получают. Тем более, что развитие экономики может требовать большее его количество и в более тяжелых зимних условиях такие прогнозы есть. Гендиректор госкомпании "Србиягаз" Душан Баятович осветил планы. Насколько эти планы будут состоятельны и реализуемы, это второй вопрос, давайте посмотрим.
Хочу еще один тезис отметить, что наше сотрудничество, российское присутствие в экономике и более широкое присутствие как стратегического партнера Сербии, дружественной страны не сводится только к энергетике, поставкам газа. В конце концов, у нас также происходит движение к более широкому спектру экономического присутствия. Имею в виду наши компании, которые занимаются, и будут заниматься в дальнейшем еще более интенсивно, преодолевая все препоны, связанные с санкциями ЕС и так далее. Сейчас, конечно, непростой период на внешнем контуре нашего взаимодействия, но компании эти работают. Я повторяю, спектр, палитра наших экономических усилий и нашего экономического взаимодействия далеко выходит за рамки энергетики.
– Заседание межправкомиссии по экономическому и научно-техническому сотрудничеству РФ и Сербии, ожидавшееся в ноябре, не состоялось. Каковы, по вашему мнению, причины? Есть ли понимание, когда эта встреча может состояться?
– Заседания межправкомиссии необходимы с точки зрения товарооборота, стимулирования других направлений деятельности наших компаний это всегда дает сильный ощутимы импульс это при наличии всех совокупных благоприятных условий и, если завершена подготовка. В данном случае перенос связан всецело, я бы сказал, с такими организационными и техническими моментами. Он не означает отказ российский или сербский от деятельности межправкомиссии, как очень важного фактора института, структуры взаимодействия. Она сохраняется очень активно нашими сопредседателями (министр экономического развития РФ Максим Решетников и министр без портфеля в правительстве Сербии, отвечающий за международное экономическое сотрудничество Ненад Попович – ред.).
Да, заседание межправкомиссии перенесли, но при этом было несколько встреч сопредседателей, существенно глубоких, которые, может быть, не на 100%, но в значительной мере компенсировали и дали возможность пока отложить, продолжая подготовку к самому заседанию. Думаю, что в следующем году оно, естественно, состоится, надеюсь, что оно вскоре состоится, хотя даты пока не определены. Трудно об этом говорить, потому что здесь очень много участников.
Хочу подчеркнуть, что сохраняется деятельность в рамках рабочих групп, их встречи. То есть весь механизм МПК функционирует, он работает. И что самое важное, к заседанию, мы очень надеемся, в этом месяце будет подготовлен целый ряд, или даже, можно сказать, пакет документов к подписанию, приуроченных к заседанию. Они пока в подготовке, ближе к заседанию, естественно, все будет анонсировано, они экономического свойства, конечно.
– Можно ли говорить о некотором росте товарооборота?
– Сейчас надо посмотреть статистику последнюю, потом посмотреть целиком за этот год. Если даже какой-то, может быть, (подъем – ред.) незначительный на последнем этапе. До этого этот год не очень хороший, прямо скажу, результат показывал. И наше место тоже могло быть лучше в нашем общем экономическом сотрудничестве и торговле Сербии. Но это связано с непростыми условиями, внешними и санкционными со стороны государств Евросоюза, они окружают Сербию, их не обойдешь и с непростыми финансовыми условиями нашего экономического взаимодействия. Но будем преодолевать, потому что важно же, что все и в этих обстоятельствах функционирует, проекты остаются. Идет поиск каких-то новых решений, нюансов, новых условий и форм реализации проектов, которые бы наилучшим образом соответствовали вот нынешним условиям.
– Сотрудничество России и Сербии по линии ВТС не прекращалось?
– Мы продолжаем это, продолжаем. Оно идет и развивается.
– Так же, как стратегические проекты в области инфраструктуры с РЖД и Росатомом, которые упоминались ранее неоднократно?
– То же самое и по РЖД и Росатому. Сейчас тут нет прорывов, каких-то прорывных действий, причины этого мы все понимаем. При этом деятельность и работа продолжается. Когда говорю, что какие-то проекты задуманы, согласованы, приняты ранее, сейчас происходит нюансировка, они встраиваются в нынешнюю реальность. Но при этом, что самое главное, ни по одному из перечисленных направлений нет отказа и ухода сербской стороны от тех договоренностей, которые были ранее. Мы можем что-то делать и, надеюсь будем делать в ближайшее время. Либо, если не получится в самое ближайшее время, в любом случае, договоренности, а их тогда было немало до 2022 года, они останутся как база для того, чтобы сделать рывок со временем, когда условия будут более благоприятными.
Можно ли сказать, что из-за связей сербских банков с европейскими банками финансовые операции с РФ затруднены, и это является одной из причин?
– Они действительно затруднены, это не прошлая ситуация (первая волна санкций Запада – ред.), когда никто даже не думал об этом. Но наши связи при этом поддерживаются.
– Актуальна ли еще тема появления сербского оружия у ВСУ?
– Она актуальна с той точки зрения, что требует постоянного внимания и той, и другой стороны, нашей и сербской. Что касается сербского внимания, об этом президент неоднократно говорил, и о своем личном контроле, в том числе на высоком уровне и на высшем уровне, в ходе встречи с нашим президентом в Китае и в телефонных разговорах. Так что это обнадежит. Тема, конечно, с любой точки зрения, военно-технической точки зрения, крайне сложная и вызывающая озабоченность. И в таком общечеловеческом плане, и в свете вот этой положительной специфики нашей дружбы, связей и сотрудничества с Сербией, между нашими народами.
Но это ситуация, которая имела место, мне хочется говорить, имела место. Очень надеюсь, что можно говорить в прошедшем времени. Она, конечно, бросает тень и очень болезненная в этом плане. Но, по крайней мере, каких-то проявлений, признаков того, что партнеры Сербии продолжают перебрасывать это на Украину, не было, по крайней мере, я не знаю о таких вещах, таких фактах.
Связываю это с тем, что теперь больше контроля, больше ограничений, при этом, естественно, военно-промышленный комплекс, оборонка Сербии работает. Это серьезная часть, промышленного комплекса Сербии, который развивается, модернизируется, естественно, будет работать и стремиться работать на экспорт, что тоже понятно, потому что заработки нужны. Но тут важен избирательный подход к партнерам и к получателям этих вооружений. Мы очень надеемся, что все непростые обсуждения в рамках той ситуации, которая была, они позволят и уже позволили ее преодолеть, и выйти в такое состояние, которое и вообще снимет озабоченность.
– Протестное движение в Сербии в ноябре-декабре утихло, не происходило крупных акций. Как можно охарактеризовать текущую ситуацию с протестной активностью в Сербии?
– Хочу согласиться, что, наверное, если брать последний период, то снижение интенсивности этих протестов очевидно, это первое. Но тут же я оговорюсь в качестве второго тезиса, что мне все-таки это не дает оснований пока говорить о том, что протестное движение себя исчерпало, выдохлось, и не следует ожидать всплесков. Объясню. В этом протестном движении ряд целых составляющих, о чем мы неоднократно говорили. Есть внутренние моменты, часть участников, примкнувших к протестам, которые недовольны теми или иными аспектами, условиями своего бытия и так далее. Есть действительно люди, которые очень сопереживают, сочувствуют. Напоминаю, что отправной точкой протестов была трагедия в городе Нови-Сад.
Но очень много в этом протестном движении, его организации, запуске и поддержании в интенсивном состоянии, а были и моменты, когда можно было говорить об очень масштабном размахе, связано с поддержкой извне. Да, это один из вариантов, давайте так и говорить, продвижения цветной революции в Сербии, о чем также мы также говорили, напомню, с целью изменения власти, смены конкретных людей во власти, президента Вучича. При всей приверженности евроинтеграции и сохранению этой стратегической цели он имеет весьма специфический, независимый, основанный на сохранении суверенитета Сербии подход. Если говорить более конкретно, он отказывается выполнять два основных условия ЕС: признавать Косово и присоединяться, поддерживать антироссийские санкции.
Все требования ЕС в Брюсселе сейчас с многочисленными стандартами, выполнением правил, встраиванием в эту евросистему, сейчас все свелось цинично и просто к этим двум требованиям. И договориться, как они сейчас понимают и раньше понимали, когда затевалось это движение, что здесь договориться трудно, невозможно в Сербии. Но продолжать давление можно, и они это делают, дополняя его давлением изнутри. Так что по этой причине я все-таки резервировал мнение, что касается прогноза, выражая надежду, что следующий год будет более стабильным, спокойным во внутреннем плане для Сербии. Но при этом все-таки допускаю, что всплеск протестного движения может быть инспирирован, поддержан и профинансирован извне. Такое тоже надо иметь в виду, сбрасывать со счетов нельзя. Тем более, давайте посмотрим они объявляли 28 декабря новые демонстрации, как это все будет реализовано. Это тоже позволит сделать какие-то выводы на, по крайней мере, на ближайшую перспективу.
– Какого результата вы ожидаете от досрочных выборов в самопровозглашенной республике Косово 28 декабря, возможно ли обострение обстановки в крае?
– Я не думаю, что данные парламентские выборы приведут к чему-то, к существенным изменениям. Имею в виду принципиальные изменения позиции Приштины в отношении сербов, проживающих в Косово, и прежде всего, проживающих на севере Косово. Вот это давление, ну фактически речь идет, можно спокойно об этом говорить, о не объявленной ползучей этнической чистке. Другими словами – выдавливании сербов с территории Косово, создание для них невыносимых условий проживания. А это все делается, не будем сейчас напоминать, что имеется в виду, но вот это освоение Приштиной севера Косово, имело место, имеет место, и, к сожалению, приходится исходить из того, что это будет продолжаться.
То, что Запад – США и ЕС – проявляют некоторое недовольство так называемым премьером (Альбином – ред.) Курти, его недоговороспособностью, его трудностями в том, что касается попыток и стремления Запада его дисциплинировать, что он отбился от рук, это не меняет дело или не меняет сути дела. Конечно, наверное, Запад хотел бы иметь менее ершистого, более сговорчивого человека в Приштине, во власти. Но все равно человека, который будет продолжать упомянутую линию.
Либо имеют в виду, что вот это недовольство должно немножко приструнить Курти, в том случае, если он все равно возглавит, по итогам выборов правительство, а его партия (движение "Самоопределение" – ред.) либо получит большинство, имея возможность формировать правительство, или соберет коалицию, где будет играть главную роль.
Подводя итог, хочу сказать, что каких-то прорывов не ожидаем. Исхожу из того, что обострения могут быть и, наверное, будут в сербской части Косово. Нажим на сербов будет продолжаться. И на данном этапе единственную возможность такую, реальную, конкретную и эффективную, дает усиление контроля и мер со стороны Совбеза ООН, памятуя, что сербская тема остается в повестке СБ.
При этом, конечно, важна активная деятельность миссии ООН в Косово, в которой сейчас меняется руководитель. Это такой переходный период, но нам бы очень хотелось, и мы готовы содействовать всемерно тому, чтобы миссия сохраняла свою активность, работоспособность и действительно, была еще более влиятельным фактором там в косовской Метохии. Вот это крайне важно, это очень важно и роль Совета Безопасности, потому что сейчас уже даже не стоит говорить, это уже неинтересная тема, никто и не спрашивает, очевидно, что все потуги Евросоюза быть посредником заведомо были обречены на провал.
Потому что не может быть посредником по нормализации, "честным брокером", как они любят выражаться, между Белградом и Приштиной тот, кто признал независимость Косово, вопреки международному праву и резолюции 1244 СБ ООН. Поэтому совершенно неэффективны и безрезультатны переговоры по этой тематике под эгидой ЕС. Я не ожидаю, что они что-то дадут, но единственный путь, действительно, возвращения к полноценному урегулированию, к уважению к резолюции 1244 связан с работой Совбеза ООН.
