Запад, который живет без царя в голове, постарался сделать Украину территорией Эпштейна, где нет никаких нравственных и юридических законов, а также нет религиозных запретов. Об этом в интервью изданию Украина.ру рассказал политолог, писатель Дмитрий Выдрин.
На Украине учрежден День программиста, который будут отмечать 7 января —это день, когда Русская православная каноническая церковь празднует Рождество Христово. Соответствующий указ Владимира Зеленского 24 декабря одобрило украинское правительство.
— Дмитрий Игнатьевич, давайте вспомним ушедший 2025 год. Вы традиционно предлагали вниманию читателей материалы с упоминанием лидеров США, Европы, Украины и России. Кто из них, на ваш взгляд, стал самой знаменательной фигурой года?
— Сложно разделить по персоналиям. Многие из них в моем сознании и подсознании переплелись в причудливый клубок взаимных интересов, обещаний и проектов. Но если говорить о США, то я бы вычленил сладкую парочку: рыжий президент со своей очаровательной женой.
Так получилось, мне пришлось быть оракулом на первых выборах Трампа и "ванговать", кто же станет президентом. Тогда мало кто верил, что у Трампа есть какие-то шансы. Но я контактировал с людьми из его команды, оказывал им скромные консультационные услуги.
Была также высокооплачиваемая группа политтехнологов из России, которая консультировала команду Клинтон. Они убедили своих спонсоров, что у Хиллари большие шансы на победу; работали на нее, считая, что эти консультации оплатятся сторицей в виде особых отношений, возможностями влиять на процессы.
Так вот я оказался чуть ли не единственным человеком с постсоветской территории, который оказывал услуги команде Трампа.
У меня спросили: "Откуда у вас такая уверенность в победе этого несистемного политика, у которого большая страсть к политике, но нет соответствующих компетенций и опыта?". Я ответил: "На выборах такого уровня я не рассматриваю политиков персонально, отделяя их от окружения. Я всегда просчитываю психологический, политический и моральный капитал человека в совокупности".
Кто для мужчины наиболее близкий человек? Супруга. Это важно. И когда я сравнил потенциалы Дональда и Мелании и Хиллари и Билла, то вторая пара сильно проигрывала другой. Я сказал: "Пока Трамп и Мелания держатся за руки и любят друг друга, они непобедимы".
На следующих президентских выборах [Трампа] я не откликнулся на приглашение его людей консультировать их в онлайн-режиме, потому что увидел, как Мелания на трапе самолета откидывала руку супруга. И я сказал: "Если жена не подает мужу руку, у него нет никаких шансов на победу". Тем более пошли слухи, что они подали на развод. Тем не менее, эта чета снова пришла к президентскому креслу.
Я с большим интересом наблюдаю за всем, что они делают. Да, у них есть неудачи, связанные с тем, что люди не обладают достоверной информацией. Но есть и важные успехи. Эта парочка — самая знаменательная для меня как для политолога, философа и просто пишущего человека.
— Вы сказали, что в США президент как правило выступает вместе со своей супругой. У нас почему-то так не принято. Единственное, я помню из детства рассказы моей бабушки, что Сергеем Горбачевым управляла его жена Раиса Максимовна...
— У нас действительно нет такой традиции. Еще в домострое было записано, что муж — всему голова. В любой семье есть строгое распределение семейно-воспитательных обязанностей. Есть такая пословица: "Без царя в голове". А в традиционной русской семье отца часто называли "царь".
То есть "Без царя в голове" не означает, что человек глупый — так говорили про того, кто был из неполной семьи. Это означает, что он врунишка. Потому что мать отвечала за то, чтобы дети были накормлены и одеты, а отец — за то, чтобы дети говорили правду.
В свое время я был депутатом в одном парламенте. Когда я, как человек с социологическими наклонностями, проанализировал данные моих коллег, оказалось, что больше половины из них из неполных семей. И я понял, что неполная семья в политике – это не недостаток, а бонус. Потому что есть большое количество территорий с запросом на вранье.
И сейчас слежу за частью западной верхушки. Там тоже много политиков из неполных или даже однополых семей. Не знаю, кто за что в таких парах отвечает. Но там точно нет распределения, когда один отвечает за правду, а другой – за уход за детьми. Поэтому часто эти ребята выглядят и неухоженными, и лживыми.
У нас нет традиции для политиков выдвигать вперед своих супруг. Русский нарратив об уважении семьи реализуется не в плане выпячивания своей личной жизни, а в патронировании государственных программ, где зафиксирована роль полноценной семьи. И в православии, и в исламе, и в иудаизме написано, что семья — это союз мужчины и женщины, от которого должны рождаться дети и которые должны воспитываться полноценными гражданами.
Повторюсь, можно многое продемонстрировать, выводя на авансцену свою супругу за руку. А можно многое показать, вписывая программу поддержки традиционной семьи в национальные поддержки.
— Мы сейчас говорим о семье как о крепком тыле политиков. Также говорили о традиционных ценностях. Но Украина — православная страна. Там действительно много людей, которые ходят в церковь. Что с ней-то не так?
— Разговоры о том, что люди на Украине православные — это констатация из прошлой жизни.
Вы же слышали про остров Эпштейна, где была создана райская ситуация для беспредельщиков. Там не было никаких юридических законов и нравственных запретов. Туда приезжали, чтобы реализовать свои потаенные и грязные фантазии. Если ты педофил — на остров Эпштейна. Если ты хочешь без камер расплатиться кэшем за какую-то услугу — на остров Эпштейна. Если ты хочешь что-то выкурить или проглотить — на остров Эпштейна.
И когда я посмотрел список представителей западного бомонда, которые туда летали, оказалось, что этот список во многом совпадает со списком тех, кто приезжал на Украину. То есть Запад постарался сделать Украину территорией Эпштейна, где нет никаких нравственных и юридических законов, а также нет религиозных запретов.
Кстати, еще до Майдана на Украине расследовали утехи, которые осуществляли украинские политики вкупе со своими западными коллегами. В частности, это было в "Артеке". Там создавали группы из детей-сирот, с которыми можно было делать все, что угодно. Не знаю, чем это расследование закончилось. Но эта информация на 100% была правдой.
И недавний скандал по поводу вывоза украинских детишек в Турцию, когда маленькие девочки вдруг беременели — из этой же истории. Метастазы территории беспредела уже выходят за ее границы.
Поэтому говорить о том, что на Украине много православных — это преувеличение. Если бы это было так, были бы погромы усадьб тех политиков, которые явно погружены в этот беспредел. А беспредел в отношении детей не подлежит никакой индульгенции: ни юридической, ни религиозной.
— После того, что вы сказали, даже не знаю, есть ли смысл спрашивать у вас о самой знаменательной фигуре года в украинской политике.
— Таковых нет.
Есть туман войны, когда засекреченность информации скрывает многие вещи. А есть и обратный процесс — правда войны. Война не только скрывает контуры реальных фигур. Она еще и обнажает людей, когда они предстают в своей реальной неприглядности. Так вот сегодняшняя война сорвала стыдливые одежды со многих моих знакомых. Уже нет ханжеского законопослушания.
Там есть два-три человека, но я давно с ними не связывался. Телефоны у них не отвечают. Не уверен, что они живы. А из тех, кто появляется на экране, я не вижу людей, способных что-то сделать.
— А какое геополитическое событие вы считаете наиболее важным в 2025 году?
— То, к какому ты хоть чуть-чуть причастен. Встречу на Аляске, о чем я уже не раз говорил, мы предсказали за полгода, и пока она ничем не перебита. Сейчас даже возник термин — "Дух Анкориджа". Дескать, "вот эта встреча не была пропитана духом Анкориджа". Надеюсь, речь идет об аромате.
Это все же не сермяжный дух, о котором писал персонаж Ильфа и Петрова: "Понюхал старик и аж заколдобился". Этот аромат должен вселять надежду, что в будущем не все плохо. Свет в конце туннеля — это не фары мчащегося навстречу паровоза, а лучи нежного солнца или нежной луны. И аромат Анкориджа нам эту надежду дает.
— Замороженные российские активы Европе забрать не удалось, но Украине все же выделили 90 миллиардов евро на 2026-2027 год за счет бюджета ЕС. Почему европейцы все же не рискнули отобрать у нас наше, если вся правовая база под это решение была создана?
— Моя склонность к органичному оптимизму заставляет меня верить экономистам, которые говорили: "Не надо бояться изъятия наших активов, потому что есть куча способов преодолеть любое изъятие". Самый очевидный из них — напечатать рубли на сумму этих активов. Тем более, западной собственности на территории России находится на гораздо большую сумму, чем сумма наших замороженных активов на Западе. Кто-то даже пожалел, что деньги не изъяли. Тогда бы у нас был повод для зеркального ответа.
Кроме того, на Западе есть люди, которые вместе с нами хотели бы сделать проекты. Своих денег им жалко, но они считают, что у России таких средств нет. И им можно было бы предложить: "Помогите нам разморозить часть наших активов. Их хватит на совместные проекты".
Я в молодости работал лесорубом на строительстве БАМа. Когда ее достроили, мои коллеги мне говорили: "Не уезжай. Нас сейчас перебросят на Берингов пролив. Мы через него будем строить мост или туннель". Об этом мечтали еще Сталин с Рузвельтом. Они в Ливадии проговаривали этот проект, но смерть обоих помешала ему реализоваться.
Мы с вами первыми об этом заговорили. И сейчас тоже обсуждается строительство этого тоннеля. На мой взгляд, это должна быть комбинация тоннеля и моста. Тоннель — это ни о чем, если не будет подъезда к железнодорожной ветке. Проложить железную дорогу — это примерно 80 миллиардов.
Эту железную дорогу ранее начинали прокладывать. Когда я работал на станции Ургал в Восточной Сибири, там были остатки колеи, которую прокладывали в сторону Берингова пролива. Но когда началась война, шпалы пошли на дрова, а рельсы — на противотанковые ежи под Сталинград. Тогда технологии были скромнее нынешних, но планы были амбициозные.
Сейчас эти 3500 километров железной дороги будут стоить 80 миллиардов. В этом заинтересована нынешняя американская администрация. Им нужен транснациональный сухопутный маршрут из США через Россию. Причем на Аляске неплохие железные дороги. Зато у нас их нет. Эта территория — глухомань. И мы могли бы предложить, чтобы сумма на строительство была взята из наших замороженных активов.
Если перевести разговор в такую плоскость, США не избегут искушения построить на наши деньги самый эпохальный проект века. Все причастные к этому политики будут впечатаны в историю. И стоить он будет недорого.
В целом прошлый год оказался богат событиями, которые останутся в мировой историй. Об этом в материале Трамп вернулся и всё изменил, России это пошло на пользу. Чем запомнился 2025 год на международной арене.
