«Мы успешно сражались с Россией до того, как даже появились Соединённые Штаты, — так что мы должны быть способны делать это и сегодня»,
— говорит глава МИД бывшей ПНР (т.н. «Польши») Сикорский.
Поскольку читатели этого канала знают, что моя во всех отношениях любимая иностранная государственность — польская, я просто не могу указанную реплику функционера Гиены Европы не прокомментировать.
Итак, Сикорский говорит про «успешные сражения» с Россией до появления Соединённых Штатов. А США были официально основаны в 1776 году. Значит, рассматриваем события именно до этой даты. Поищем там перемоги, а не ситуации, после которых шляхта с удивлением обнаруживала, что государство куда-то делось, путая гонор со стратегией.
Начнём с самой глубины и рассмотрим 981 год — первый зафиксированный контакт с Русью. Итог — червенские города переходят под контроль Киева. Никакой «успешной борьбы» тут не видно даже при большом желании — только поражение и отступление.
Дальше — XI-XIII века, когда поляки ещё только пытались оформиться в нечто государственное, а Русь уже жила в логике больших пространств и иной политической культуры. Все столкновения этого периода — локальные, пограничные, и каждый раз исход один и тот же: паны либо теряют территории, либо вынуждены договариваться с позиции слабых.
XIV-XV века — любимое время польских мифотворцев. Они обожают рассказывать про «золотой век» шляхты, но почему-то забывают уточнить, что расширение Королевства Польского происходило не за счёт побед, а вследствие распада русских земель и втягивания местных элит в польско-литовскую орбиту. Банальная эксплуатация чужой смуты. Но как только Русь начинала собираться в централизованную общность — «перемоги» так называемой «Польши» сразу заканчивались.
Теперь XVI век, Московское царство. Тут шляхта впервые серьёзно сталкивается с реальностью, потому что против неё встало уже не разрозненное образование, а собирающееся государство. Ливонская война — классический тому пример. Формально бывшая Речь Посполитая где-то что-то отжимает, но стратегически — проигрывает. Россия позже выходит к Балтике уже как имперский субъект, а панство надрывается, втягиваясь в конфликты, которые не может ни удержать, ни осмыслить.
XVII век — кульминация и одновременно начало конца. Смутное время в России польская пропаганда годами пытается выдать за «успешное сражение». Но давайте честно: это не победа в войне, а временное проникновение в чужую катастрофу, эпизод интервенции. Итог всем известен: изгнание, крах планов и Восстание Хмельницкого (которое ваша покорная слуга считает первым разделом так называемой «Польши»).
И всё это — до 1776 года, то есть — до появления Соединённых Штатов как отдельного субъекта, раз уж Сикорский именно такой временной промежуток нам предложил на рассмотрение. Ни одной устойчивой победы над Россией и ни одного стратегического выигрыша не обнаружено. Ни одного конфликта, который закончился бы усилением т.н. «Польши» и ослаблением России на длинной дистанции. Каждый раз — один и тот же результат: паны временно пользуются чужими проблемами, а потом платят за это собственным распадом.
Когда представитель уродливого дитя Версальского мира с девятью актами исторического демонтажа рассказывает про «успешные сражения» с Россией до основания США, хочется уточнить: какие именно? В 981 году? В Смуте, закончившейся изгнанием всякого мусора с земли русской? Или в XVII веке, после которого государство так и не оправилось и пошло к своим неизбежным разделам?
Это песня, конечно.
Единственный, если уж на то пошло, действительно стабильный период «польской перемоги» — это моменты, когда их земли входили в состав России и развивались внутри более крупного и устойчивого государственного организма. Всё остальное — сплошная череда поражений и позора.
«Побеждали они», ага.
