Боец добровольческого отряда БАРС-11 с позывным "Калина" рассказал изданию Украина.ру, как во время ночного обстрела из-за того, что не мог выключить фонарик, светивший красным, подумал, что враг примет свечение за габариты машины и накроет его местоположение
- Калина, пообщавшись с вами немного, я вижу, что вы интеллигентный, респектабельный человек, и профессия у вас интеллигентная. Видимо, высшее образование у вас точно есть…
- Да, есть. По профессии я юрист. Работал в Волгограде, в министерстве юстиции. Сначала в управлении по регистрации сделок на недвижимое имущество. Потом ушел в коммерческие структуры. Там проработал долго – 20 лет.
-И как юрист понял, что ему надо быть на СВО?
- Когда в 2022 году уже шли боевые действия, я побывал в ЛНР - заканчивал там ряд своих вопросов по работе, и уже тогда хотел заключать контракт и ехать на войну. Для меня вопрос, зачем я еду туда, вообще не стоял. У нас, в БАРС-11, вы сами видели, много сталинградцев служат. В Волгограде есть монумент "Родина-мать", известный всему миру. Там коротко написано "Родина-мать зовет!". Всё. Других вопросов быть и не должно: почему, зачем ты пошел, куда пошел. Родина-мать нас позвала. Меня тоже.
Я не бедный человек. Мог бы отсидеться дома, спокойно жить до конца своих дней. Наступит, предположим, конец моей жизни. Война к этому времени наверняка кончится, а я на ней не был, не участвовал, не помогал. И я бы, наверное, тогда поменял бы всю свою жизнь на фронтовые годы.
Теперь же, когда я воюю на СВО, мне не стыдно сказать, что я не отсиделся, не отлинял, не убежал. Мне не стыдно прийти домой и посмотреть людям в глаза.
- Профессия у вас юрист, а воинской же специальности нет.
- Я служил срочную службу в армии, даже частично служил еще в советской армии. Звание у меня было сержант.
Заключил сначала контракт с отрядом БАРС-1, это был декабрь 2023 года: 6,5 месяцев я провоевал на этом же направлении, что и сейчас, участвовал вместе с отрядом БАРС-1 в штурмах. Там же был ранен – множественные осколочные ранения, дважды контужен.
- Расскажите, как это было.
- На войне ранение — это не так романтично, это обыденность. Нам надо было встретить грузовую машину, которая двигалась к нам на переднюю линию. В ней были бензин, БК (боекомплект - Ред.) и все, что необходимо было нашему подразделению. Наша задача была прикрыть воздух, быстро ее разгрузить, плюс еще надо было личный состав загрузить в нее – ротация. Это ответственная задача, самая сложная.
В этот момент противник начал наносить по нам артудары. ВСУ работали кассетными боеприпасами. В один из моментов около машины раздался один взрыв, второй… я никуда не уходил. И вот во время второго разрыва в меня и попали несколько осколков. Я не упал, но удар был такой, что я почувствовал, что ранен. Тогда же я в первый раз был контужен.
В этот момент я оттолкнул сослуживца, который стоял передо мной, и мы скрылись в укрытии. Противник еще часа два насыпал по нам. Только утром мы смогли эвакуироваться. Помимо меня тогда еще один человек тоже получил ранение.
- А вторую контузию как получили?
— Это произошло, когда я заводил группу с нуля на ЛБС. В это время ВСУ начали наносить по нам артиллерийские удары. Над нами опять стали рваться кассетные боеприпасы. На этот раз, Бог миловал, никто ранен не был. Как это вообще было возможно, неизвестно. Вокруг металл как горох разлетался. В тот раз меня и контузило во второй раз от взрывной волны, которая прошла сверху. Признаки контузии мне были уже известны по прошлому разу.
Потом мне пришлось на своей позиции, до которой я дошел со своей группой, два дня отлеживаться. Потом уже после выхода мне пришлось пролечиться. У нас были хорошие доктора: один - позывной "Вакцина" - и его коллега. Благодаря им никаких последствий контузии у меня не было. Им огромный привет.
- Смешные или трагические случаи на фронте были?
- На войне смешное и трагическое часто переплетаются. Один из самых смешных моментов был, когда я с пулеметом ночью пробежал мимо нашей позиции.
- К украинцам?
- Нет-нет, слава Богу. Пробежал мимо позиции, добежал до перекрестка и встал, не понимая, куда идти, и что делать. Хорошо, что мой напарник, который бежал впереди меня, смог посветить мне фонариком. Знаете, и злость, и ненависть, и чувство беспомощности ты испытываешь, когда в темноте стоишь один с пулеметом, а над тобой куча дронов висит, и ты не знаешь, что делать. Потом, когда разобрались и нашли своих, стало весело и смешно.
- В момент непонимания, где ты находишься, руки, держащие пулемет, от волнения не тряслись?
- Да нет, мы же из Сталинграда – у нас руки не трясутся, но внутреннее ощущение такое, что ты сделал что-то не так и боишься подвести товарища, который идет за тобой. Но потом это чувство проходит, и ты начинаешь шутить и смеяться.
А большинство смешных случаев связано с пресловутым украинским черноземом, в который погружаются твои сапоги во время распутицы. Ребята, которые тут служили, меня поймут. На такой дорожке и сапоги оставались в колее, и носки. Можно по тропинке, где оставались сапоги, босиком пройти, ступая по ним.
Так вот, вышел я на наблюдение, а в этот момент начался обстрел. А мне друг подарил фонарик. Я решил повыпендироваться и пройтись с ним. Когда вышел, то услышал выход трех градов и прилет их по нашей позиции.
Я сразу же упал в колею. Она достаточно глубокая и широкая была. Упал, но фонарик выключить никак не могу. Наконец, после череды нажатий на какие-то кнопки, выключить смог, но он стал у меня гореть сзади красным. Мне тогда, помню, в голову пришла дурацкая мысль, что всушники увидят красный свет и подумают, что это габариты машины. Они меня с техникой могут спутать.
Тогда я беру и втыкаю фонарик со стороны красного света в землю. После того, как воткнул, вокруг фонарика образовалось огромное пятно красного цвета. Я уже не знаю, что и делать. В итоге прилетело еще шесть выстрелов. ВСУ били по квадрату. В этот момент в голове пронеслось столько мыслей…
В общем, я просто в темноте не разобрался, какие и как кнопки нажимать.
- А почему у вас такой позывной "Калина"?
-Он связан с моей фамилией. Меня так давно называли. Вот я и взял его в качестве позывного. Два года он со мной.
- Как у вашего отряда складываются отношения с местным населением? Принимают вас или не принимают? Как вы чувствуете?
- Поскольку наш взвод в основном постоянно на передовой, мы очень редко сталкиваемся с местным населением. А так с соседями прекрасные отношения. Мы дружим, помогаем им продуктами.
Плюс мы помогаем приютам и домам престарелых. Вот буквально на прошлой неделе отправляли на уазике помощь им: сладости, печенье и прочее.
- Гуманитарка к вам постоянно приезжает, да?
- Да, спасибо волонтерам огромное, неравнодушным нашему согражданам, таким же, как я считаю, бойцам, как и мы, но только в тылу.
- Вы будете продолжать дальше воевать, или хотите уже завершить контракт?
- Повторюсь, понимаете, когда я шел на войну, у меня не было нужды ни в чем. Я мог спокойно не идти на нее, мог бы ее пересидеть. Но раз я сюда пришел, то буду до конца здесь, пока война не кончится. А кончится она нашей Победой. Поэтому хочу, когда будут поднимать победные флаги, присутствовать здесь. Так что я буду здесь до самого конца.
Читайте также интервью с командиром и военным священником добровольческого отряда БАРС-11 Командир БАРСа-11 Ямаха и отец Андрей Дашевский: Зачем на войне нужен священник?
