У России есть несколько способов реагировать на силовые акции и ужесточение санкций со стороны США и Трампа. Среди них — отмена права на интеллектуальную собственность стран-агрессоров на территории РФ и создание более современных систем ПВО.
Об этом заместитель председателя Комитета Государственной думы по экономической политике Михаил Делягин рассказал в интервью изданию Украина.ру.
— Михаил Геннадьевич, в недавнем интервью нашему изданию, обсуждая тему воссоединения исторических регионов с остальной Россией, вы сказали, что там было бы правильно сделать особую экономическую зону. Расскажите, пожалуйста, об этом подробнее. Какие для этого нужны ресурсы, люди, инфраструктура и деньги?
— Особая экономическая зона – это стандартная ситуация, которая существует во многих регионах России. Там для ведения хозяйственной деятельности обеспечиваются льготные условия. Где-то низкие налоги, где-то низкие тарифы на электроэнергию, где-то еще какие-то послабления.
То есть поскольку в стране в целом создаются такие социально-экономические условия, при которых развивать экономику крайне затруднительно, у нас создаются анклавы, в которых за счет предоставления разного рода льгот развивать экономику становится все же возможно.
Поскольку исторические регионы объективно находятся в исключительных условиях, которые гораздо хуже, чем в остальной России, то факт их исключительности надо признать на уровне государственного регулирования экономики и предоставить им льготы, позволяющие развивать экономику, а не уничтожать ее.
Это было бы вполне логично.
— И все-таки, откуда мы на это возьмем финансы? Это же все не бесплатно, а Россия и так тратит много ресурсов на фоне ведения СВО…
— Федеральный бюджет, который был принят на 2025-м, в последней своей корректировке предусматривал на 1 января 2026 года следующие моменты.
Во-первых, у нас 5,2 триллионов рублей просто лежат на счетах федерального бюджета и направляются на прокрутку в коммерческие банки. Хотя эти деньги можно использовать на решение любых задач. Во-вторых, еще 4,4 триллиона рублей в валюте и золоте (в предельно ликвидной форме) лежат в Фонде национального благосостояния. Их тоже можно задействовать для любых целей.
Таким образом, 9,6 триллионов рублей этого более, чем достаточно.
Речь идет не о том, что мы будем деньги разбрасывать, а о том, чтобы создавать условия для развития [регионов]. Когда вы формируете налоговую льготу, которая обеспечивает экономику, вы получаете деловую активность и доход (в том числе в виде отчислений в бюджет).
Повторюсь, если вы продолжаете уничтожать экономику, никаких налогов не будет, потому что не будет деловой активности. А если вы обеспечите налоговые льготы, то появятся предприятия, которых раньше не было, и они будут платить больше отчисления, нежели уже действующие. При этом часть экономики выйдет из тени.
То есть обеспечение экономического развития – это не про затраты, а про прибыль. Но, к сожалению, в Минфине этого понимать не хотят, за редким исключением. Когда экономической активности нет или это нелегально, она не платит налоги. В случае легальности — наоборот, налоги поступают в бюджет страны.
— Как быть с тем, что в Донбассе по-прежнему идет война? Не рано ли вкладываться в такое развитие?
— Во-первых, в Донбассе все равно живут люди, а, значит, они за что-то платят деньги. Это уже основание для бизнеса. Его необходимо развивать и выводить в легальную экономику, а не гробить или загонять в тень.
Во-вторых, по моему мнению, мы уже запоздали с такими инициативами. Все-таки Донецк и Луганск довольно долго находятся не под контролем ВСУ. То есть вкладываться в такое развитие не рано, а поздно.
— Какие еще шаги в этом отношении нужно предпринять на федеральном или региональном уровне? Может быть, в Госдуме планируются соответствующие инициативы с вашим участием?
— Повторюсь, нужно создавать нормальные условия для развития экономики в целом. Льготы, конечно, давать можно. Но лучше всего создавать условия для развития в обычном режиме, как это происходит в странах, которые наращивают, а не уничтожают свою экономику.
Во-первых, нужно ограничить вывод капитала из страны. Как человек не может жить с разорванными артериями, так и экономика России не в силах существовать с выводом капитала. Во-вторых, нужно ограничить произвол монополий. Инфляция у нас вызвана именно ростом цен в каждой точке, а не тем, что у людей откуда-то взялись лишние деньги.
В-третьих, нужно менять налоговую и таможенную систему, чтобы стимулировать развитие не финансовой спекуляции, а промышленности. Необходимо сделать доступным кредит — а для этого нужно ограничить опять же финансовые спекуляции, как это делали все страны, когда их уровень финансовой зрелости был такой же, как наш.
— Поступает много жалоб, что есть бюрократические проволочки с предоставлением и ремонтом жилья, а также с трудоустройством жителей исторических регионов. Вы что-то делаете как депутат для решения этих вопросов?
— Да, пишу депутатские запросы по обращениям. Например, у меня есть пример, что человек выступал за то, чтобы в Донецке была вода. Там еще при Украине построили какую-то лютую коммунальную надстройку, и сейчас все деньги уходят на ее содержание, а на выплаты слесарям денег физически не остается. В этом причина разрушения системы.
А человека этого, насколько я понимаю, экстремистом объявили в связи с его высказываниями.
— Водный кризис в Донецке – это отдельная чувствительная тема. Есть много планов, как решить эту проблему, но многое упирается в СВО.
— Если составлять много планов, то от этого вода не появится. У нас в свое время сделали прекрасную программу по очистке воды в Волге на 127 миллиардов рублей, а оказалось, что очистные сооружения построили так, что их в принципе нельзя использовать. Там даже ремонтировать нечего —нужно строить заново, потому что оказался неправильный проект. То есть проблема в отсутствии контроля.
В России в целом огромные проблемы с водой. В Астраханской области, например, катастрофичная ситуация. Почему? Водоснабжение требует минимальной инженерной работы, а когда специалистов разогнали, воду давать некому…
— А как бы вы прокомментировали планы правительства ДНР создать индустриальные парки на местах металлургических предприятий-гигантов?
— Идея-то хорошая. Но что мы понимаем под термином "индустриальный парк"? Обычно имеют в виду бизнес-центр. А работать кто будет? Что будут производить? Если это центр для малого бизнеса – нарезать клетушек и туда посадить посредников для мелкой торговли – то производство это не восстановит.
— А мы можем наладить там производство?
— Можем. Но для этого нужны доступные кредиты и ограничение произвола монополий. Сейчас, если предприниматель хочет что-то производить, он выбирает между Казахстаном, Белоруссией и Китаем. В России он сталкивается с административными проволочками, монополизмом в каждой точке и непосильной внешней конкуренцией. Скажем, китайские бизнесмены получают кредит под 0%, а у нас под 20%.
— Надеюсь, будет что-то меняться. Также хотелось обсудить с вами некоторые новости из международной повестки. Трамп подчинил Венесуэлу и решил несколько задач…
— Почему "подчинил" Венесуэлу? Он украл президента, но власть там не поменялась.
— Тем не менее, США расширяют рынок сбыта для своей продукции и подбираются к венесуэльской нефти.
— Рынок сбыта – это хорошо. А чем венесуэльцы будут платить? Они же как были нищими, так и останутся. Разве что американцы будут им в кредит поставлять. США, в отличие от России, такие обязательства не прощают. Если они что-то поставляют в кредит, то получают за это деньги или ресурсы. И это вопрос государственной, а не военной политики Америки.
— Но если американские компании придут в Венесуэлу, они же будут заниматься нефтью там.
— Да. Они там будут зарабатывать, а не заниматься благотворительностью. Но пока что не хотят. Позиция американского бизнеса такая: "Ребята, вы власть и законы сначала смените, а потом уже мы будем инвестировать. А пока у вас действуют прежние законы, которые нас не устраивают. Нам нужно, чтобы вся верхушка принадлежала нам, а не венесуэльцам".
— И будет там какая-то смена власти? Пойдет на это Трамп?
— Посмотрим. Это же от него зависит. Российский МИД уже сделал, что мог – выразил озабоченность.
— Согласны ли вы с оценкой, что Россия в лице Венесуэлы лишилась покупателя своего оружия, и это не очень хорошо для нашей экономики?
— Вряд ли Венесуэла платила за это оружие. У нашей внешней торговли есть один принцип: что-то поставляется в кредит, а потом он прощается. Мы все раздаем даром. Для производителей вооружений это плохо. Но, по-моему, у них сейчас другой рынок.
— Китай получал нефть из Венесуэлы в качестве выплат по долгу. А теперь будет вынужден закупать ее в тех объемах, в которых это позволит Вашингтон. Есть мнение, что для нас это выгодно, поскольку Китай будет покупать больше российской нефти.
— Во-первых, чтобы расширить продажи чего-либо в Китай, с ним нужно торговаться. Не думаю, что у нас есть те, кто сможет это сделать. Для этого необходимо уметь отстаивать национальные интересы страны. Во-вторых, Китай и так сможет получать нефть из Венесуэлы. Вопрос лишь в том, будет он за нее платить в юанях или в долларах. А в счет долга поставки вряд ли будут осуществляться.
— Получится ли у США в связи с последними усилиями Трампа создать свою сферу влияния, где только они будут решать, кто и что будет покупать?
— У них и так есть сфера влияния. Просто они расширяют ее. Они спокойно вводят пошлины. Они управляют поведением даже формально независимых стран вроде того же Китая. Их возможности существенные.
— На украинском направлении это может отразиться?
— На нас усилится давление: и санкционное, и военное. Заметьте, Вооруженные силы Украины (ВСУ) за последний месяц уже пытаются переходить в контратаки на ряде направлений.
— Но мы же говорим, что у Украины не хватает человеческого ресурса для продолжения войны.
— Мы можем об этом говорить еще больше, но людей у Украины от наших разговоров меньше не станет. Тем более, на многих участках фронта уже нет украинской речи — там звучат испанские, французские и английские слова. Это не просто наемники. Это и безработные, которых нужно сжечь собственным властям, и боевики из латиноамериканских наркокартелей, которые проходят обучение современной войне.
Кстати, в Колумбии через некоторое время произойдет государственный переворот, я считаю. Проамериканский генерал, который претендует на пост президента, прямо сказал, что в случае своего прихода к власти сразу отправит бригаду колумбийского спецназа на фронт против нас.
К тому же, некоторые участки фронта ВСУ держат беспилотниками с минимальным числом людей.
— Учитывая все эти проблемы, как нам реагировать на силовые акции Трампа и ужесточение санкций? Как отстаивать свои национальные интересы?
— Инструментов для этого у нас много. Просто необходимо понимать, что, в первую очередь, государство должно реализовывать национальные, а не чужие интересы. Обратите внимание, Трамп вышел из финансирования 66 международных организаций, которые бесполезны для США. Зато российская бюрократия беспрекословно выполняет требования ВТО, которые не работают с 2016 года.
Еще раз. Против нас в рамках ВТО вводятся санкции, которые противоречат требованиям этой организации, а мы продолжаем их выполнять.
Есть еще одна эффективная мера – отменить права на интеллектуальную собственность стран-агрессоров на территории России. В этом случае мы сразу подорвем их финансовые потоки. Мы же до сих пор платим врагу за это, и уголовно преследуем наших граждан, которые пытаются преодолеть западные санкции.
Когда какая-нибудь SONY отключает доступ к своим функциям, а наши люди пытаются их восстановить, с точки зрения стран-агрессоров это уголовное преступление. Зато отмена интеллектуальной собственности вражеских стран сразу же превратит Россию в центр инженерного и программного творчества без копейки инвестиций.
Также мы можем начать создавать более современную ПВО. У нас есть разработки систем ПВО в виде опытных экземпляров, которые не глушатся западными средствами подавления, как это было в Венесуэле.
— Но у нас вооружения и так развиваются. Взять хоть тот же "Орешник"…
— "Орешник" – это межконтинентальная баллистическая ракета, которую сделали достаточно давно. Да, мы ее модернизировали. Мы и Ту-160, и Ту-95 модернизируем. Но что случилось в ситуации Мадуро? Сработали самолеты подавления ПВО, которые выявляют работающие радиолокаторы и отправляют в этот радиолокатор ракеты.
У нас такие самолеты были во времена СССР, а в1990-е годы их уничтожили. Неплохо было бы их восстановить.
Как американцы выискивают "друзей Путина", чтобы прижать их санкциями, так и спецслужбам РФ нужно искать по всему миру личные интересы и уязвимые места банды Трампа. Это то яйцо, в котором кроется "смерть Кащеева". Об этом в интервью Дмитрий Краснов: Пока Трамп облизывается на Гренландию, России нужно бить Украину и искать союзников.
