770 тыс. долларов залога, запрет на общение с 66 депутатами Рады и констатация фашистской природы режима Зеленского. Таковы промежуточные результаты возбуждённого детективами Национального антикоррупционного бюро (НАБУ) уголовного дела против Юлии Тимошенко, обвиняемой в подкупе депутатов.
Фабула дела, равно как политическое будущее самой Юлии Владимировны для России значения не имеют. А вот природа конфликта между специализированными антикоррупционными органами и украинскими политиками требуют изучения. Тем более, что Украина не единственная страна на постсоветском пространстве, где созданы отдельные антикоррупционные структуры.
Те же структуры только в профиль
В 2015 году — президентом тогда был Пётр Порошенко* — на Украине были созданы Национальное антикоррупционное бюро (НАБУ), Специализированная антикоррупционная прокуратура (САП) и Национальное агентство по предотвращению коррупции (НАПК). В 2016 году было учреждено Агентство по розыску и менеджменту активов (АРМА) — специализированная структура для конфискации имущества бывших функционеров "Партии Регионов". В 2018 году был учреждён Высший антикоррупционный суд, который рассматривал преступления с ущербом свыше 31 тыс. долларов.
Для жителей Украины учреждение подобных структур тогда было чем-то новым — до того с коррупцией — весьма безрезультатно — боролись стандартные для стран СНГ силовые структуры во главе с Генеральной прокуратурой. Отсутствие результатов позиционировалось как необходимость для создания более эффективных структур.
Однако Украина была не единственной страной, где был создан "букет" антикоррупционных органов. Одновременно с Украиной такие же структуры создавались в Молдавии, которая взяла курс на интеграцию с ЕС на 5 лет раньше Украины — в 2009 году, но и до того куда быстрее внедряла европейские рекомендации.
Первым специализированным антикоррупционным органом в Молдове стал учреждённый в 2002 году Национальный антикоррупционный центр (НАЦ). Разговоры о необходимости его создания начались ещё в 1994 году, когда РМ стала выстраивать взаимоотношения с международными финансовыми организациями (ВТО, МВФ, ВБ, ЕБРР). Все они требовали активизации борьбы с коррупцией, того же от РМ добивался Евросоюз. Заодно власти приняли первую Национальную антикоррупционную стратегию на 2002–2011 годы.
Кроме того, в 2007 году была создана Национальная комиссия целостности (НКЦ). Задачей органа стал анализ деклараций о доходах молдавских чиновников, а также выявление у них конфликта интересов. Предполагалось, что НАЦ будет заниматься расследованием антикоррупционных дел, а НКЦ займётся профилактикой коррупции и предотвращением возникновения конфликта интересов у чиновников. Под это молдавский парламент приял закон №325 "О тестировании профессиональной целостности".
Естественно, никаких результатов деятельности ни НАЦ, ни НКЦ не продемонстрировали — молдавская коррупция оказалась сильнее.
Уже в 2016 году в РМ провели антикоррупционную реформу, приняв "Пакет целостности" из четырёх законов. Первый закон — "О прокуратуре". Второй — "О специализированных прокуратурах", которым учредили сразу две специализированных прокуратуры: антикоррупционную и по борьбе с организованной преступностью и особым делам. Третьим законом стал акт "О декларировании активов и личных интересов", а четвёртым — закон "О национальном органе целостности", который расширил полномочия Национальной комиссии целостности, превратив её в отдельный орган за счёт расширения возможностей по проверке деклараций чиновников.
В 2017 году в РМ было создано Агентство по возврату преступных активов (Criminal Asset Recovery Agency или CARA) при Национальном антикоррупционном центре. В том же году парламент одобрил Национальную стратегию целостности и борьбы с коррупцией на 2017–2023 годы.
Все эти законы принимались на волне расследования дела о "краже века" — хищении в 2014 году миллиарда долларов из трёх крупнейших молдавских банков, из-за чего лей обесценился на 20%, а также вскрытия схемы "молдавского ландромата" по отмыванию денег из России, посредством которой вывели от 20 до 80 млрд рублей.
По сути, украинское НАБУ — это молдавский Национальный антикоррупционный центр, НАПК — Национальная комиссия целостности, САП — специализированные прокуратуры. Но если на Украине боролись с "регионалами", то в Молдавии между собой сражались разные фракции местных либерал-националистов.
В то же время есть и отличие в структуре антикоррупционных органов на Украине и в Молдове. В РМ нет специализированного антикоррупционного суда, который на Украине создали в 2018 году. Законопроект о создании суда Майя Санду внесла в парламент весной 2023 года, но к пока его рассматривали депутаты в законопроект о создании внесли поправки, отменяющие создание суда. Если первоначальный вариант законопроекта предусматривал создание отдельной судебной инстанции первого уровня, то обновленная версия предполагает создание специальной антикоррупционной коллегии в суде Буюкан, где уже рассматривают дела о коррупции и связанных с нею преступлениях. Первое чтение законопроект прошёл в декабре 2024 года, однако до сих пор не принят.
Поводы разные, природа та же
Даже поверхностное погружение в структуру молдавских и украинских антикоррупционных органов позволяет вывести ряд закономерностей и сделать несколько выводов.
Во-первых, синхронность создания практически идентичной вертикали антикоррупционных органов на Украине и в Молдове свидетельствует об их модельной природе. Инициатором учреждения органов были не акторы внутри страны, а внешние силы, в первую очередь ЕС, с которым в те годы ускоренно сближались как Киев, так и Кишинёв. Аналогичные структуры существуют и в других странах ЕС, например Румынии, где ещё в 2002 году было учреждено Национальное управление по борьбе с коррупцией (молдавский НАЦ также создали в 2002 году), но известной румынская структура стала благодаря личности Лауры Кевеши, под руководством которой орган привлёк к ответственности тысячи молдавских чиновников, а в 2019 году труд Кевеши оценили в Евросоюзе, назначив её на должность главного прокурора ЕС.
Во-вторых, в Молдове антикоррупционные органы создали раньше, чем на Украине — элиты последней долго сопротивлялись навязываемым извне структурам в силу большего запаса "прочности": украинская олигархия была куда богаче молдавской. Создание украинской АРМА было условием для выделения Киеву кредита от МВФ на 17,5 млрд долларов, в котором украинская власть нуждалась.
В-третьих, борьба с коррупцией является лишь декларативной целью создания антикоррупционных органов. Молдавские структуры, созданные в "нулевых" с коррупцией боролись примерно так же, как и обычные украинские правоохранительные органы, то есть никак. После трансформации молдавских НАЦ и комиссии целостности в единый орган, коррупция в РМ не была побеждена.
Данные органы являются институтами внешнего управления в странах, отказавшихся от своего суверенитета в пользу Евросоюза. Их задача не искоренить коррупцию как таковую, а создать условия для привлечения к уголовной ответственности любого чиновника в обход национальных правоохранительных органов и судов, которые практически всегда в той или иной степени подконтрольны властям. Именно поэтому выстраивается целостная вертикаль органов, где у каждой структуру свое назначение.
НАПК Украины или НКЦ Молдовы анализируют декларации чиновников и выискивают в них несоответствия, получая первичные данные для последующего возбуждения уголовных дел. Их заводят НАБУ/НАЦ с отдельным штатом следователей, за которыми осуществляют надзор специализированные прокуратуры. В итоге обвинительное заключение передаётся в специализированные суды, где неподконтрольные местными властям судьи выносят приговоры.
При этом руководителей в данные органы подбирают, как правило, из числа грантовых активистов и присягнувших ЕС силовиков, а сами они нередко — это показывает пример Украины — являются теми ещё коррупционерами.
Важным инструментом, повышающим эффективность подобных структур, являются многочисленные грантовые НКО и медиапроекты в сфере антикоррупционных расследований, которые позиционируются как "независимые". Они и правда являются независимыми, но исключительно от внутренних акторов и лишь до тех пор, пока национальные политики сохраняют лояльность ЕС и США. Естественными врагами данных структур является крупный национальный бизнес и особенно олигархия, которая рассматривается как США и ЕС, так и транснациональными корпорациями, в качестве естественного политического врага и экономического конкурента. Как происходит принуждение национальной бюрократии к покорности и что бывает с ней при попытках ослушаться, хорошо показала в 2025 году борьба Владимира Зеленского с НАБУ.
Хорошо связку между грантовыми НКО и антикоррупционными органами показывает Совет гражданского контроля НАБУ на Украине и Независимый антикоррупционный консультативного комитет Молдовы. Совет на Украине был создан ещё в 2018 году насыщен грантовыми антикоррупционерами, а Комитет в Молдове учреждён указом Майи Санду в 2021 году.
***
Тот факт, что дело против Тимошенко завело НАБУ свидетельствует о том, что демилитаризацией и денацификацией решить проблему Украины не получится — необходимо добиваться полного демонтажа вертикали антикоррупционных органов, чьё руководство сделало заявку на превращение в политического актора с исключительно негативной субъектностью. НАБУ ничего не может предложить ни Украине, ни России, зато может сорвать любую потенциальную договорённость между ними, возбудив дело или арестовав любого политика, а количество чиновников-стукачей явно не ограничивается 20 депутатами Рады.
Об очередном коррупционном деле на Украине - в статье Виктории Титовой Воруют – все! Новый коррупционный скандал у Зеленского
*Внесен в РФ в список экстремистов и террористов
