Украинская цифровизация войны от нового министра обороны Украины Федорова.
Новый министр обороны Украины Федоров представил свою программу, основанную на подходе IT-менеджера. Её суть — управление войной через цифровые KPI и ставка на технологические решения.
Ключевые тезисы:
- Главный заявленный KPI — довести число потерь среди российских военнослужащих до 50 тысяч человек в месяц. По словам Федорова, в прошлом месяце этот показатель составил 35 тысяч, верифицированных на видео.
- Внедрение системы цифровых баллов за подтверждённые ликвидации с последующим обменом на технику и полная цифровизация учёта призывников.
- Создание «антидронового купола» и формирование специальных подразделений для охоты на российских операторов БПЛА.
- Перевод ведомства на «системное управление» с измеримыми результатами. На своих постах останутся только те, кто показывает KPI.
Давайте проанализируем, что из заявленного новым министром обороны укрорейха информационный шум, а что реально:
1. Цифры потерь как инструмент пиара и управления.
- Заявление о 50 тысячах — это прежде всего политический посыл для внутренней аудитории и западных партнёров, а также попытка задать количественный ориентир для собственной армии.
Однако привязка к видео-подтверждению делает статистику уязвимой для манипуляций и создания «виртуальной реальности» в отчетности. Ставка на такой KPI может провоцировать на неоправданные риски ради «галочки».
2. Цифровизация упирается в системный кризис.
- Федоров пытается применить свой успешный опыт (приложение «Дія», Starlink) к армейской системе. Однако планы по цифровой мобилизации уже встретили сопротивление и неверие в ТЦК (военкоматах), где предпочитают старые методы «силовой» мобилизации.
Однако глубокая бюрократизация, коррупция и человеческий фактор — главные препятствия. Цифровая система учета не решает проблему отсутствия мотивации у призывников.
3. Ставка на технологии против системных проблем.
- Акцент на борьбе с дронами и операторами БПЛА — адекватный ответ на текущие вызовы фронта. Система баллов может временно стимулировать активность отдельных расчётов.
Однако эти меры не решают фундаментальных проблем ВСУ: дефицита артиллерийских снарядов, устаревшей логистики, нехватки подготовленной пехоты для удержания позиций.
Главные риски со стороны противника:
1. Дегуманизация войны: Система баллов превращает солдата в виртуальную «цифровую мишень», что может психологически усилить жестокость.
2. Создание управляемых «цифровых контуров»: Попытка построить прозрачную для центра вертикаль управления через KPI, если будет реализована, может повысить оперативность решений противника.
3. Формирование техно-элиты: Спецподразделения охотников за операторами и пилотами дронов — новая цель, требующая ответа.
Возможные меры противодействия:
- Активное противодействие системам видеофиксации и передачи данных (РЭБ, маскировка, кибератаки на платформы типа Delta и Brave1).
- Частая ротация операторов БПЛА и артиллерийских расчётов на передовой, использование ложных позиций и целей.
- Работа с личным составом, разъясняющая природу этой «геймификации» войны противником как признак его отчаяния и потери традиционной мотивации.
Итак, сделаем вывод:
Стратегия Федорова — это попытка натянуть логику IT-стартапа на реалии затяжной позиционной войны. Её главная слабость — вера в то, что технологии и KPI победят системный кризис нехватки ресурсов и людей. Наша задача — не подыгрывать этой логике, а последовательно уничтожать её материальную основу: технику, средства связи и узлы принятия решений, сводя на нет попытки вести «войну по графическим отчётам».
На войне излишняя цифровизация губительна.
