Артем Драбкин: Война на Украине продлится еще несколько лет, России надо задуматься о новой мобилизации

Война внутренние проблемы обостряет, но при этом консолидирует общество и элиты для их решения. Не знаю, какими мы выйдем из войны. Но Россия стояла и будет стоять в любом случае. Мы пройдем этот этап. Он сложный, но точно не сложнее испытаний времен Великой Отечественной войны, который требовал от людей гигантских жертв и самоотдачи

Об этом в интервью изданию Украина.ру рассказал Артем Драбкин - директор фонда "Я помню", военных историк и публицист, специалист по битве за Ржев, с которой часто сравнивают позиционные бои в СВО

- Артем, в последний раз мы с вами встречались год назад. Вы тогда говорили, что война на Украине в 2025 году закончится по следующему сценарию: политика Трампа будет вестись таким образом, что это спровоцирует либо серьезные геополитические потрясения, либо крах внутри киевского режима. Судя по тому, что происходило весь прошлый год, казалось, что вы были близки к истине. И тем не менее, ваш прогноз не сбылся. Вы ошиблись? Или просто сроки немного сдвинулись, и в 2026 году точно все закончится?

- У меня была больше вера, что в 2025 году все закончится. Я ошибся. Единственное, в чем мой прогноз сбылся, так это в том, что переговоры не приведут к мирному разрешению конфликта. Ни к началу 2025 года, ни к началу 2026 года ничего принципиально не поменялось. Завершение конфликта произойдет только в случае капитуляции одной из сторон: либо киевский режим, либо Россия.

Мы капитулировать не собираемся. Украина тоже рассыпаться не собирается. Она довольно крепко стоит. Раньше я верил, что устойчивость у нее немного меньше, чем у нас. Тем не менее, она все равно подпирается Западом. В таком режиме она может еще долго сопротивляться.

Повторюсь, у меня был расчет на черных лебедей, которые прилетят и многое поменяют. Этот прогноз не реализовался. Теперь я не считаю, что в 2026 году война закончится. Я бы даже сказал, что она завершится ближе к 2030 году.

- Хватит ли ресурсов у США и Европы для поддержки Украины столько времени? Хватит ли ресурсов у Китая для поддержки нас? Вы же как-то говорили, что СВО – это прокси война Запада и Глобального Юга руками России и Украины.

- Все зависит от нескольких факторов.

Во-первых, устойчивость тыла. Тут мы показываем неплохую динамику. Да, есть усталость от информационного потока и от волонтерской поддержки армии, но это нормально. У нас и выбора-то никакого нет. Если мы не победим, нам будет очень плохо.

Во-вторых, устойчивость системы управления. Тут тоже приходится терпеть и тащить.

Что касается нашей внешней поддержки, то у нас всего два союзника: КНДР и Белоруссия. Китай и все остальные – партнеры. Поскольку они не очень сильно вовлечены в наш конфликт, они так и будут сохранять эту многовекторность.

Политика Трампа на самом деле очень простая. Он собирается строить мега-государство в западном полушарии. Если у него прокатит с Венесуэлой и Гренландией, следующими будут Канада и Мексика. Прокатит или нет – не знаю, но нам это крайне невыгодно. Если в западном полушарии появится огромный монстр, он и Китай поборет, и нас вместе с ним.

На крах Европы нам тоже рассчитывать не стоит. У Европы огромное количество противоречий, но противоречия – это норма любого государства. Никакой смены политики Евросоюза я не предвижу. Урсула собирается сидеть до 2029 года, ее точно оттуда никто не сковырнет.

Повторюсь, в 2025 году было много пиара и заявлений, но никаких тектонических изменений мы не увидели. Украину как поддерживали, так и поддерживали. Оружие присылают, "Старлинк" работает. Может быть, 800 миллиардов ей не дадут, но деньги достанут. Украина – это самый дешевый способ сдерживания России. Все остальное – это человеческие жертвы среди западного населения. Им это неинтересно.

Поэтому, если не четыре-пять лет, то еще минимум два года мы точно в этом будем вариться.

- Вы прошлый раз вы выражали сомнения, что чисто военным путем у нас вряд ли удастся даже конституционные регионы освободить. Что думаете сейчас? Как бы там ни было, мы взяли Красноармейск и Гуляйполе, а также не стесняемся хулиганить под Херсоном.

- Я по-прежнему в этом сомневаюсь, потому что мы ограничены в ресурсах. Во-первых, финансы. Санкции против наших нефтяных компаний все равно сказываются. Во-вторых, личный состав. И я бы сказал, что одно накладывается на другое.

Зарплаты в ВСУ и в нашей армии примерно одинаковые. При этом мобилизационная база киевского режима растет, потому что их население беднеет. Наши удары по тылам сказываются. А в России государство взяло на себя огромную социальную ответственность, поэтому у нас эта мобилизационная база не растет. Следовательно, сопротивление противника будет ожесточеннее.

Да и вообще со временем нехватка личного состава станет еще более острой и для нас, и для них.

Конечно, мы продвигаемся. Я хочу верить, что у нас это получится. Но у меня есть сомнения, что мы освободим все конституционные регионы чисто военным путем. Особенно в том, что касается Херсона. Я пока не представляю, как мы будем снабжать переправившиеся через Днепр войска в условиях дронов. Это сложно решаемая задача.

- Может быть, у нас в армию тоже будут приходить больше людей, потому что мы тоже беднеем?

- Это как раз дилемма для нашей власти.

За эти четыре года она сделала все, чтобы население не беднело. Да, есть проблема инфляции, но это международный тренд. Я бываю в Европе и могу сказать, что там ценник вырос просто катастрофически по сравнению с Россией. И если у нас в целом удастся сдержать нынешнюю социально-экономическую ситуацию, обнищание населения будет идти медленно.

Людской ресурс всегда конечный в условиях, когда государство отказывается проводить новую мобилизацию. Мобилизация у нас идет за деньги. Может быть, нам вторая волна понадобится. А, может быть, все обойдется.

Прогнозировать это сложно. У нас с нами нет точных цифр, какова у нас ситуация с резервами и какие у нас доходы от нефти и газа. Мы этого не знаем. И слава богу. Потому-то мы и спим спокойно.

- На иностранных добровольцев мы сможем сделать ставку?

- Их было много в 2024 году. Ребята из Африки, с кем я общаюсь, после годового контракта продлевать его не будут. Тут у нас есть проблема.

Иностранцы, подписавшие годовой контракт, могут получить российское гражданство после полугода службы. Но как только они получают гражданство, то получают бессрочный контракт. Сейчас она решается. Вступил в силу указ президента, по которому гражданство получается только после окончания контракта. То есть постоянно воевать иностранные добровольцы не собираются. Псов войны среди тех, кого я знаю, нет.

Воевать сегодня очень тяжело. Это не Великая Отечественная война, где было все понятно. На СВО очень многое заточено на индивидуальное мастерство бойца и малые группы. Все это прогрызание и проползание дается с большим трудом.

- В прошлый раз вы говорили, что войскам нужно больше артиллерийских и беспилотных систем. Их явно стало больше. Может ли их стать достаточно, чтобы создать перед штурмовиками плотный огневой щит?

- Невозможно создать одинаковую плотность войск везде. Война это про то, чтобы быть сильным в нужном месте в нужное время. Только локальное преимущество приводит к прорыву фронта. А сейчас создать локальное преимущество очень сложно, потому что зона наблюдения сегодня сопоставима со скоростью перемещения войск.

Если ты создал группировку в 100 километрах от фронта и тебя не заметили, то пока ты пройдешь эти 100 километров, тебя точно обнаружат и накроют. Создать группировку ближе к фронту ты тоже не сможешь, потому что тебя тоже обнаружат.

Именно поэтому сейчас нельзя сделать так, как раньше. Накопил войска, поставил артиллерию, пошел в наступление. Даже если противник вскрыл твое наступление, то пока он перебросит войска и начнет затыкать прорыв, ты все равно успеешь куда-то прорваться. Сейчас это вообще невозможно.

Как в этих условиях действовать – не знаем ни мы, ни противник.

Конечно, локальные прорывы на СВО есть. Прорыв к Гуляйполю был достаточно глубоким. Но мы не знаем, чем он был обусловлен. Главное, чтобы верховное командование знало и могло это воспроизводить в других местах. Может быть, мы тогда куда-то двинемся.

Повторюсь, противник у нас серьезный. Единственный индикатор того, что ВСУ слабеют, станет массовая сдача в плен – хотя бы по 20 человек в день в течение недели. Пока мы этого не видим.

- А удары по украинским тылам как оцениваете? Можно ли сказать, что вот теперь мы точно работаем в двух направлениях: фронт и тыл?

- Да. Мы это делаем максимально эффективно. Главное, чтобы это было системно. А с этим все равно есть проблемы: большая территория, огромное количество объектов. Средств на все не хватает: дорого и затратно. Хорошо, что у нас появились новые "Герани" — это относительно дешевое оружие. Это нам помогает системно работать. И эта системная работа приводит к деиндустриализации Украины. Нам это выгодно. Не думаю, что мы сможем занять все украинские регионы. Что-то из них все равно останется АнтиРоссией. А раз так, то эта АнтиРоссия должна быть максимально ослабленной.

- Вы сказали, что война будет идти еще несколько лет. Как думаете, работает ли в нашем случае принцип "Все, что не убивает – закаляет"?

- Тут надо рассмотреть несколько аспектов.

Первое. Внутренняя политика. Да, общество у нас сплотилось перед внешней угрозой, но важно не закрутить гайки так, что СССР с его тотальной цензурой покажется цветочками. Надо как-то соблюсти баланс, чтобы сохранить разнообразие мнений, которые бы при этом сохраняли единую линию на поддержку российского государства.

Второе. Людские потери. Это всегда плохо.

Третье. У нас происходит национализация элит. Это очень важно. Надеюсь, что наши противники останутся нашими противниками, чтобы они не могли повторить времена Горбачева и Ельцина, когда под разговоры о дружбе наша элита была денационализирована.

Четвертое. Риск социальных потрясений. С одной стороны, у нас нет молодого населения как в Иране, готового выходить на улицы. Оно сидит в гаджетах. Атомизация общества – это плохая тенденция. Но, опять же, она общемировая. Мы тут в тренде идем.

Пятое. Проблема мигрантов, среди которых в последнее время становится больше индийцев.

Боевые действия все эти внутренние проблемы обостряют, но при этом консолидируют общество и элиты для их решения. Не знаю, какими мы выйдем из войны. Но Россия стояла и будет стоять в любом случае. Мы пройдем этот этап. Он сложный, но точно не сложнее испытаний времен Великой Отечественной войны, который требовал от людей гигантских жертв и самоотдачи.

Также по теме - в интервью Игоря Кимаковского: Россия выиграет войну на Украине за счет поколения, которое еще застало Советский Союз