В воскресенье, 1 февраля, состоится очередной раунд переговоров по российско-украинскому конфликту. Поэтом самое время проанализировать, как идет переговорный процесс.
Мирное соглашение, к которому Трамп собирался принудить Россию и Украину в течение суток, так и не было достигнуто. Однако на всём протяжении последнего года тема переговоров ни разу не выпадала из информационного пространства, а стороны публично выражают надежды на скорейшее заключение мира. Скептически эксперты относятся и к возможности прорыва в ходе переговоров в Абу-Даби 1 февраля.
Вопрос мира — ключевой для Дональда Трампа. Реализация политической программы MAGA-республиканизма требует значительной переориентации ресурсов США. Пугать мигрантов депортациями и расширять полномочия ICE (миграционная полиция США) можно и без высвобождения ресурсов, а заниматься восстановлением экономической мощи США, реиндустриализацией и борьбой с Китаем значительно дороже. Америка не способна находится в остром конфликте с двумя сверхдержавами сразу, параллельно решая свои внутренние проблемы. Приходится фокусироваться на чём-то одном. При таком формате выбора, наиболее предпочтительным для Трампа является вариант вывода США из украинского конфликта, стабилизация ситуации на Ближнем Востоке и последующая борьба с Китаем. Душить ли Китай экономически или провоцировать военный кризис на Тайване - значения не имеет. Америке придется мобилизовать все доступные ресурсы, чтобы получить хотя бы шанс на победу в таком противостоянии.
Что касается Ближнего Востока, то за прошедший год Трампу удалось достичь минимального успеха в регионе. Его мирный план по Газе начал постепенно реализовываться. Но этот успех был им же нивелирован очередной эскалацией вокруг Ирана. Быстро решить “иранский вопрос” у Трампа не получится так же, как и прошлым летом, и нынешняя слабость иранского режима Америке не поможет. Иранцы, конечно, не любят свое правительство, о чем красноречиво свидетельствуют многомиллионные протесты в стране, но США с Израилем они ненавидят сильнее. Агрессивная политика этих стран в отношении Ирана лишь поспособствует объединению против общего врага.
Если же Трамп решит втянуть свою страну в прямую войну с Ираном, то это может обернуться длительным конфликтом. Падения правительства в случае войны Трамп добиться, вероятно, сможет, но на стабилизацию обстановки в стране уйдут годы. На войну с Ираном уйдет такое количество ресурсов, что о китайском проекте Трампу придется забыть навсегда. Более того, очередной длительный ближневосточный конфликт с участием США спровоцирует обвальное падение рейтингов Трампа и Республиканской партии, что добьет любые перспективы трампизма после Трампа.
Главной проблемой для республиканской администрации все-таки является конфликт на Украине. Этот конфликт съедает больше всего ресурсов США, потому что им приходится вести прокси-войну со сверхдержавой. Этот конфликт не сулит Америке победы, потому что войну на истощение с Россией они проигрывают. На разрешении этого конфликта Трамп акцентировал самое значительное внимание во время предвыборной кампании, из этого же Трамп создал отдельный политический проект, от реализации которого зависит успех его движения.
Война с Россией непопулярна и среди американских избирателей, которые не видят смысла в трате своей страной значительных средств на борьбу с Россией, когда на родине жизнь становится все хуже и хуже. Трамп внес в американское сознание нарратив о том, что конфликт на Украине — это “война Байдена”. Он был бы и не против превратить “войну Байдена” в “победу Трампа”, но не может. А значит украинский проект пришла пора сворачивать. Можно быть уверенным, что в своей голове Трамп видел примерно такую картину, когда говорил, что приведет стороны к миру за 24 часа. И действительно, если смотреть исключительно с точки зрения США, то продолжение конфликта не имеет абсолютно никакого смысла. Но, как оказалось, у других участников (даже союзных США) есть своя точка зрения на то, как должна развиваться ситуация вокруг Украины.
Если США имеют возможность прекратить борьбу с Россией, зафиксировав свое поражение, не меняя при этом ни системы, ни внешнеполитических ориентаций, ни стратегической цели возрождения американской гегемонии, то Европа вложила в войну слишком много ресурсов и слишком многим пожертвовала, чтобы иметь возможность выйти из него так просто. Европейский истеблишмент окончательно дискредитирует себя перед своими гражданами, если элитам придется признать, что они подорвали экономические возможности ЕС и сожгли высокий уровень жизни ради участия в войне, которую они проиграли. ЕС подобен лудоману, несущему в казино последние деньги, и он не остановится пока закономерно не проиграется окончательно в надежде на случай, который позволит ему вернуть потерянное. Мы это можем видеть по всё более явному ястребиному настрою евробюрократов и глав многих европейских государств, которые препятствуют достижению мира на Украине изо всех сил, и выражают готовность поддерживать её до самого конца. Это создает принципиальный раскол с Соединенными Штатами и позволяет Зеленскому увиливать от тех условий мира, на которые Россия дала своё согласие.
Украинские элиты и Зеленский находятся в аналогичной с европейскими лидерами ситуации, но в гораздо худшем положении. Если европейцы лишатся
своих высоких постов, а, значит, власти и влияния сядут, то Зеленский может скоропостижно лишиться жизни после утраты власти. Даже если США предоставят ему гарантии безопасности и неприкосновенности в интересах скорейшего заключения мира, то такая же проблема грозит многим украинским элитариям, которые поэтому всячески саботируют мирный процесс, ориентируясь на готовность ЕС сжечь Украину в топке войны до конца.
Россия находится в двойственном положении. С одной стороны, мы заинтересованы в урегулировании конфликта. Как минимум, проведение СВО — недешево нам обходится. Россия платит жизнями людей и постепенным ухудшением своего экономического положения. Война, даже самая эффективная, всегда является игрой с отрицательной суммой (то есть часть вложенных ресурсов безвозвратно сгорает в столкновении), поэтому мы заинтересованы в том, чтобы высвободить ресурсы, которые тратим на неё в интересах собственного экономического развития. Кроме этого, достижение мирного соглашения позволит легитимировать территориальные приобретения и добиться снятия значительной части санкций. Признание наших новых регионов — необходимый шаг для обеспечения их беспрепятственного развития. Это значительно снизит риски введения санкций против производимой в них продукции, региональных элит и бизнеса, который функционирует на их территории. Кроме этого, признание утраты своей бывшей территории со стороны Украины уберет один из факторов риска для начала повторного военного конфликта.
С другой стороны, тот формат мира, который предлагают наши американские партнеры, игнорирует значительную часть наших интересов. Например, вопрос о статусе и признании территорий так и не был согласован. Требования ввести ограничения на численность ВСУ и количество вооружений, которыми будет располагать послевоенная Украина, также не находят понимания. Напротив, американская сторона не против увеличения численности ВСУ после окончания войны и превращения Украины в форпост против России за европейский счёт. Идея о введении войск Коалиции желающих для обеспечения реализации мирного соглашения также не способствует сближению позиций США и России.
Таким образом, позиции всех трёх сторон относительно конфликта значительно отличаются и, на данный момент, имеют неразрешимые противоречия. Без значительного изменения статус-кво переговоры практически не имеют шансов завершиться успехом, и существует несколько вариантов таких изменений.
Самый маловероятный вариант — самоустранение США из конфликта и заключение сепаратных договоренностей с Россией. При таком варианте США придется окончательно порвать с ЕС и НАТО, которые останутся поддерживать Украину до конца либо самой Украины, либо своих экономик. К этому сценарию Трамп пока не готов, однако с учетом непредсказуемого характера как нынешнего американского президента, так и его администрации, нельзя исключать возможность такого развития событий.
Более вероятна сдача трампизмом своих позиций и попытка возвращения в американский политический мейнстрим неоконсервативной идентичности республиканцев, которые готовы вернуться к политике всесторонней поддержки Украины эпохи Байдена. Это же ознаменует собой конец всякой возможности договориться до полного уничтожения Украины, потому что ястребы готовы вести с Россией переговоры только о капитуляции последней (на что мы, естественно, не пойдем). Тем не менее, риски такого сценария также не высоки, как минимум, из-за характера самого Трампа. Его напористость и нарциссизм не позволят ему сдать свои политические проекты и сдаться самому. Команду он также собирал под стать себе. Трамп не раз проводил свои бизнес-проекты через процедуру банкротства, а потом восстанавливал их вновь. В его стиле скорее прогореть на грядущих парламентских выборах, чем уступить.
Третий сценарий реализуется на протяжении последнего года и, скорее всего, будет продолжать реализовываться дальше. Попытки договориться все также не будут приводить к успеху, однако переговорный процесс не будет приостанавливаться. Трамп всё также будет сотрясать воздух громкими заявлениями о близости мира и о том взаимопонимании со взаимоуважением, которые царили во время его последнего разговора с Владимиром Путиным. Несмотря на то, что стороны будут делать некритические уступки на протяжении всего процесса переговоров, приближению мира это едва ли поспособствует. Реальный шанс на завершение конфликта наступит только в случае прорыва фронта российской армией.
Значительное достижение нашей дипломатии состоит в том, что мы удерживаем совершенно непредсказуемого американского президента в фарватере третьего сценария. Переговоры об урегулировании нам придется вести в любом случае, даже после окончательной военной победы над Украиной. Нынешняя активизация дипломатических контактов будет способствовать скорейшему принятию реальности со стороны стран Запада и подготавливать базу для будущего комплексного соглашения. Кроме этого, ведение переговоров препятствует дальнейшей эскалации конфликта. Не случайно некоторые американские эксперты из числа ястребов недовольны тем, что Трамп “прорвал дипломатическую блокаду России со стороны стран Запада”.
В этом же и кроется причина некоторых незначительных уступок с нашей стороны, которые не сказываются на логике ведения боевых действий, но позволяют нам продолжать переговоры “ни о чем”, а Трампу создавать красивую картинку в СМИ. Временный мораторий на удары по энергетическим объектам не позволит ни восстановить энергоснабжение Киева на сколь угодно значимый период, ни продлить агонию Украины, зато даёт России возможность сохранить удобную для нас позицию Соединенных Штатов.
Другие особенности позиции США в мироном урегулировании российско-украинского конфликта - в статье Юрия Милославского "Что позволено Юпитеру, то не позволено… Пределы возможностей президента Трампа"
