Романовский цикл

(название рабочее, цикл будет дополняться, поскольку автор еще жив)

1

Тогда скажи Наследнику, Жильяр,

что ежели он вздумает проститься

и дымный свет автомобильных фар

вдруг выхватит платок Императрицы

или на стенке бурое пятно,

то пусть он не кричит и не боится —

подвал заасфальтирован давно,

над ним трамвай проносится, как птица,

тот красный электрический трамвай

домчит его в урочище, за гать,

где в самом центре топи, так и знай,

и сёстры, и отец его, и мать,

как будто на купании в Крыму,

вот только лица срублены прикладом.

А впрочем, нет. Не говори ему.

И пусть не просыпается. Не надо.

2

Хороший день для смерти был вчера,

смерть сыпала остротами и пела,

светла, как милосердная сестра,

она спасала раненых умело,

ей нравились солдаты и еще

простые императорские дети,

она коснулась мальчика лучом,

и мальчик ожил на нездешнем свете,

и в сферах горних, получив крыла,

теперь летит, как огненная птица,

лишь вдов солдатских на краю села

смерть никогда не трогает. Боится.

3

Царевич, знай, что твой любимый Джой

жил в Англии и умер там в поместье

над косточкой. Он всем был друг большой.

Такое вот приятное известье.

Он бегал у Ипатьевского дома,

его спасли. Как жаль, что не тебя.

У нас жара и летняя истома,

и засуха. Мы очень ждем дождя.

У нас война, всеобщие раздоры,

безумные на кухнях разговоры,

труды и дни проходят без следа,

текут, как между пальцами вода,

и бегает по улицам собака,

похожая на Джоя, но не Джой.

Молись за нас. Свети звездой из мрака.

Ты всем нам, так уж вышло, не чужой.

4

Наш государь спускается по трапу

и едет в клинику, где ночью умер папа,

и долго с ним о чем-то говорит

пред телом опустившись на колени.

"Прости, прости", – я слышу, как дрожит

знакомый голос. В каменные сени

течет холодный воздух. Государь

выходит из палаты, пряча слезы.

Как жаль его, как жаль отца, как жаль,

что в Киеве осыпались все розы,

как маме больно в этом сентябре,

как много офицеров во дворе,

как страшно большинство из них молчит,

как лица их печальны и суровы,

и будущее, как туман багровый,

перед глазами нашими стоит.