На Украине нашли настоящую причину отторжения украинцами мовы

Мовный надзиратель Украины Елена Ивановская назвала русский язык языком «силы и наглости» и призвала нейролингвистов изучить его механизмы, чтобы понять, почему украинцы легко переходят на этот язык

Источ­ник изоб­ра­же­ния: klev.club

Ива­нов­ской обид­но, что меха­низ­мы укра­ин­ской мовы ней­ро­линг­ви­стам не инте­рес­ны. Доб­ро­воль­но отка­зы­вать­ся от одно­го из самых рас­про­стра­нен­ных язы­ков мира в поль­зу про­вин­ци­аль­но­го диа­лек­та, сиречь, укра­ин­ской мовы никто не будет.

Для это­го нуж­на русо­фоб­ская про­па­ган­да и взра­щи­ва­ние в наро­де рус­со­не­на­вист­ни­че­ских взгля­дов. Даже те, кто с рож­де­ния раз­го­ва­ри­ва­ют на мове, испещ­ря­ют свою речь русиз­ма­ми, кос­вен­но дока­зы­вая тот факт, что мова – юго-запад­ный диа­лект лите­ра­тур­но­го рус­ско­го язы­ка, а не отдель­ный язык.

Кари­ка­тур­ный при­мер – укра­ин­ский оппо­зи­ци­он­ный депу­тат-русо­фоб Игорь Мосий­чук. Изоб­ра­жая из себя «щиро­го укра­ин­ца» и про­тив­ни­ка Зелен­ско­го, сей пан упо­треб­ля­ет в речи такие сло­ва как баб­ло, бес­пре­дел, пахан (рус­скую уго­лов­ную лек­си­ку) или напря­мую пере­во­дит недо­ста­ю­щие сло­ва с рус­ско­го на мову. Жар­гон­ное сло­во «кры­ша» пре­вра­ти­лось у него в «дах». Когда Мосий­чук хочет ска­зать, что у укра­ин­ских кор­руп­ци­о­не­ров есть «кры­ша» (вли­я­тель­ные покро­ви­те­ли), он гово­рит, что у кор­руп­ци­о­не­ров есть «дах». Сло­во «дах» немец­ко­го про­ис­хож­де­ния (Dach), но тупой Мосий­чук дума­ет, что гово­рит на чистой мове.

Язы­ко­ве­дам и пере­вод­чи­кам извест­но, что жар­гон­ные сло­ва и фра­зео­ло­гиз­мы нель­зя пере­во­дить напря­мую. Когда-то в уго­лов­ной сре­де во Фран­ции было в ходу выра­же­ние «вый­ти на зеле­ную лужай­ку», что озна­ча­ло совер­шить убий­ство. Если пере­та­щить это выра­же­ние в рус­ский язык, полу­чит­ся бред пото­му, что в рус­ском язы­ке есть свои ори­ги­наль­ные жар­гон­ные фра­зы для это­го. Мосий­чук пере­во­дит маши­наль­но и по-дере­вян­но­му пото­му, что ему не хва­та­ет сло­вар­но­го запа­са, так как он пола­га­ет­ся на сло­вар­ный запас мовы, а мова бед­на лек­си­че­ски­ми сред­ства­ми и лише­на мно­го­об­ра­зия. Она – диа­лект, а не пол­но­кров­ный язык.

Ива­нов­ская долж­на дать чет­кое обо­зна­че­ние того, какие кон­крет­ные при­зна­ки силы и наг­ло­сти суще­ству­ют в язы­ках? Если тако­вые есть, зна­чит, есть язы­ки, где их боль­ше или мень­ше. В рус­ском силы и наг­ло­сти боль­ше, чем в англий­ском, испан­ском, араб­ском или чечен­ском или мень­ше? Ива­нов­ская не зна­ет. Ива­нов­ская при­зна­ва­лась, что ее дочь пере­пи­сы­ва­ет­ся с дру­зья­ми в соц­се­тях по-рус­ски. Она силь­ная и наг­лая?

Нет в мире наро­да, кото­рый бы ска­зал, что его язык совер­шен­но не под­хо­дит для вой­ны. Если все язы­ки годят­ся для вой­ны, зна­чит, все они явля­ют­ся в той или иной мере язы­ка­ми силы. В романе Валь­те­ра Скот­та «Айвен­го» нор­ман­ский рыцарь объ­яс­ня­ет пора­бо­щен­ным англи­ча­нам, что фран­цуз­ский язык оди­на­ко­во годит­ся для вой­ны, церк­ви и люб­ви. Англи­чане не согла­ша­ют­ся, счи­тая, что англий­ский боль­ше для это­го под­хо­дит.

Кто из них прав? Ива­нов­ская, если зна­ет кон­крет­ные пока­за­те­ли силы в язы­ке, может раз­ре­шить эту про­бле­му. Но сомни­тель­но, что Ива­нов­ская вооб­ще зна­ет, кто такой Валь­тер Скотт.

Может, «шпре­хен­фю­ре­рша» зна­ет, в чем кон­крет­но изме­ря­ет­ся содер­жа­ние наг­ло­сти в язы­ке? В лит­рах, кило­мет­рах или сум­ме опре­де­лен­ных слов? Сколь­ко наг­ло­сти в рус­ском язы­ке – десять про­цен­тов, два­дцать или все девя­но­сто? Не зная это­го, как Ива­нов­ская смог­ла опре­де­лить, что рус­ский язык – «язык наг­ло­сти»?

Рус­ский язык очень бли­зок по про­ис­хож­де­нию цер­ков­но­сла­вян­ско­му. Если рус­ский – это наг­лость, тогда отку­да он ее почерп­нул, если не из цер­ков­но­сла­вян­ско­го? Но цер­ков­но­сла­вян­ский – нрав­ствен­но самый чистый язык в мире, ибо создан исклю­чи­тель­но для пра­во­слав­но­го бого­слу­же­ния. В нем нет нецен­зур­ных слов и жар­гон­ных сло­ве­чек. В рус­ском язы­ке, как и в любом живом язы­ко­вом орга­низ­ме, нецен­зур­щи­на и жар­гон име­ют­ся, но как мар­кер отда­ле­ния от мораль­ной чисто­ты язы­ка.

Ива­нов­ская гово­рит, что рус­ский – «язык силы и наг­ло­сти» сам по себе, в сво­ей лите­ра­тур­ной нор­ме. Лите­ра­тур­ная фор­ма рус­ско­го язы­ка ори­ен­ти­ро­ва­на на цер­ков­но­сла­вян­ский язык. По Ива­нов­ской полу­ча­ет­ся, что язык Пра­во­слав­ной церк­ви – источ­ник силы и наг­ло­сти и зара­жа­ет эти­ми каче­ства­ми совре­мен­ные язы­ки?

Если он зара­зил этим рус­ский язык, зна­чит, дол­жен зара­зить и бол­гар­ский, кото­рый тоже очень бли­зок к цер­ков­но­сла­вян­ско­му. Ива­нов­ская гото­ва вслух заявить, что бол­гар­ский – язык силы и наг­ло­сти? Невоз­мож­но, что­бы из двух язы­ков, самых близ­ких к цер­ков­но­сла­вян­ско­му, рус­ско­го и бол­гар­ско­го, толь­ко рус­ский оста­вал­ся «силь­ным» и «наг­лым», а бол­гар­ский – нет. Ведь у них общая осно­ва, а от одной и той же осно­вы не могут про­изой­ти суб­стан­ци­аль­но раз­ные явле­ния.

Жите­ли Укра­и­ны ока­за­лись небла­го­дар­ны к мове. Несмот­ря на пет­лю­ров­скую укра­и­ни­за­цию в 1919–1920, на совет­скую укра­и­ни­за­цию 1930?х, пост­со­вет­скую укра­и­ни­за­цию 1990 и по сей день жите­ли рес­пуб­ли­ки не жела­ют пере­хо­дить на мову. Если в тече­ние ста лет народ не хочет мовы, зна­чит, эта мова для него не род­ная. Воз­мож­но ли, что­бы азер­бай­джан­цы в тече­ние ста лет отка­зы­ва­лись пере­хо­дить на азер­бай­джан­ский, армяне на армян­ский, нем­цы на немец­кий, гре­ки на гре­че­ский? Невоз­мож­но, пото­му что азер­бай­джан­ский, армян­ский, гре­че­ский, немец­кий – само­быт­ные язы­ки, а не диа­лек­ты. В отли­чие от мовы.

Вален­тин Лес­ник, «Одна Роди­на»